Тропами вереска

Открывай переход в наш мир, скорее, милая!

Я развела ладони, покачнувшись. Голова кружилась от запаха маков, голода и жажды, тело не слушалось. И ладони дрожали, кололо кожу, словно иглами.

Или это жалило меня колечко с бирюзой?

Я посмотрела растерянно.

– Скорее, Шаисса! – поторопил Ильмир. – Догоняют нас! Смотри!

И правда, словно черное облако неслось через поле – крылатое, зубастое, рогатое и хвостатое. Сверкали то глаза красные, то белые клыки…

– Скорее, любимая! Открой проход!

Я присела, обвела вокруг нас круг, начертила осколком камня на сырой земле. Вскинула ладони, нараспев выкрикивая заклинание, разрывая ткань миров, открывая переход. Слабо блестели изморозью каменные столбы. Сладко пахли маки. Сильно билось сердце мое. А Ильмирово стучало торопливо, по-птичьи.

И я вдруг уронила ладони, попятилась от него в сторону и всхлипнула жалко. Камни вспыхнули белым и вновь налились чернотой, помертвели. А нечисть взвыла на все голоса, зарычала и захрипела, окружая нас.

– Ну что же ты? – Он смотрел синими глазами, а на дне уже тлели алые огоньки. – Что же ты такая догадливая, Шаисса? И упрямая? – шагнул он ко мне, и сползла с демона чужая личина, словно шелуха. Пропало любимое лицо, заменившись демонским. Он склонил голову набок, рассматривая меня, распахнулись за спиной Шайтаса черные крылья.

Я вскинула голову, твердо встретив взгляд демона.

– Снова обман, Шайтас? Все твои слова обман и морок, ничего настоящего в тебе нет.

– А с чего ты взяла, что в темнице я врал? – с насмешкой протянул он.

Я нахмурилась, вспоминая, и тряхнула головой.

– А я ведь почти поверила… Как ты не поймешь, демон, обманом я твоей не стану. Никогда.

– Во что поверила? – рассмеялся он, лишь глаза остались злыми. – Что человек в Омуте дорогу без моего ведома нашел? Каждая тень здесь – живая, и каждую я слышу. Человек здесь и шагу не ступит, если я не захочу!

Я голову опустила. Действительно, как могла я на это купиться? Глупая, доверчивая ведьма…

– Ворота я не открою. И не поверю больше. Хоть голодом мори, хоть жаждой мучай, хоть огнем жги!

– А если любовью? – злобно расхохотался демон. – Есть и на тебя управа, ведьма. Никто еще от меня не ушел, и ты моей будешь. А раз не можешь служителя забыть, любуйся, как он сдохнет!

Клубок шипящих гадюк развалился, огромные змеи расползлись в стороны черными лентами, обнажая сырую землю, и я увидела… суженого. Ильмир стоял на коленях, скованный цепями, голую грудь пересекали кровавые борозды. От штанов лишь лохмотья остались, ноги – босые. Но когда он поднял голову и сверкнули синие глаза, стало ясно, что дух его не сломлен. Разбитые губы сложились в кривую усмешку, когда увидел Ильмир демона. И Шайтас ударил – наотмашь, сильно, так что запузырилась кровь на губах Ильмира.