Тропами вереска

 – Ай! Кусается!

– А ты ее не трогай, – посоветовала я, доставая из приземистого старинного комода бабушкины тарелки и расставляя их на узорчатой скатерти. – Ей и так досталось, крыло сломано, летать уже вряд ли сможет, лишь скакать по земле. А тут еще ты пальцы суешь. Любая клюнуть захочет!

– Бедненькая, – тут же прониклась жалостливая Ольга. – Совсем-совсем не сможет?

– Не знаю. Я ее лечу, но птица уже старая, и крыло неправильно срослось. Если сломаю вновь, боюсь, ворона не выдержит. А так оставлю – не взлетит.

– Ой, не надо ломать! – испугалась Леля.

– Птице без неба тяжело, – тихо сказал Артем. Он стоял в углу, словно не решался зайти, комкал в ладонях свою синюю шапку. – Хуже, чем гибель, наверное.

Я посмотрела на паренька искоса. Понятливый.

Артем присел, расшнуровал свои походные ботинки со сбитыми носами, пристроил их в углу. Куртку с заплатками на локтях повесил на крюк и бочком прошел в кухню. Заплатки были не новомодными, как делают на дорогих вещах, имитируя поношенность, а самыми настоящими, что прорехи прикрывали. На черном носке парня виднелась дырка, и студент старательно поджимал пальцы на ногах, пытаясь ее скрыть. Мы с Лелей слаженно сделали вид, что не заметили. Я вручила Артему нож и кивнула на стоящий у окошка столик.

– Хлеб нарежь, доска там.

Парень с благодарным вздохом сбежал в закуток, спрятался и завозился там. Леля сосредоточенно расставляла на скатерти голубые чашки, любовно трогала причудливо изогнутые тонкие ручки.

– Сирота? – чуть слышно спросила я сестру. Леля кивнула и посмотрела на меня без удивления. Она знала, что я вижу чуть больше, чем все остальные. Я промолчала и тоже кивнула. И сестра радостно улыбнулась.

– Ты не злишься, что я его привезла?

Пузатая супница заняла место в центре стола, вокруг расположились столовые приборы – свита подле королевы.

– Я рада, – коротко улыбнулась Леле.

И она рассмеялась, зная, что это действительно так и что лукавить я бы не стала.

– Нарезал, – из-за шторки показался Артем, неся доску с крупными ломтями хлеба. Носок был старательно подвернут и заткнут между пальцами. Впрочем, на носки мы с Лелей не смотрели.

Обед прошел в обстановке радостной, скованный студент, наевшись горячего бульона, расслабился и смотрел уже с любопытством – живым и удивленным. Мне нравились его взгляды, страха в них не было, хотя паренек, конечно, заметил и необычную обстановку дома, и разные… атрибуты. Глупым мальчишка не был и два плюс два сложить мог. Но неудобных вопросов он не задавал, просто свел на миг брови, словно решая для себя какую-то сложную задачу. А потом, решив, вновь улыбнулся – открыто и спокойно.

После обеда Леля утащила парня к подножию гор, показывать водопад и пещеры, а я осталась убирать.