Тропами вереска

Мне в этом платье долго ходить, землю мести, так пусть бережет пуще брони, за коряги не цепляется, от людей скрывает, в холода греет. Сшивала крепко, без всякой искусности, о красоте не задумывалась. Только по вороту красной нитью узор пустила, силой и кровью скрепила заговор, чтобы уж наверняка, и узлами завязала.

Ильмир не появлялся, хотя слышала – не спит, бродит вокруг сторожки, вздыхает. Я же все прибрала, лоскутки и ниточки собрала и в сундук заперла. Когда закончила, Тенька спала уже под лавкой, да и Саяна задремала. Обнову я расправила и за дверь вынесла, чтобы ночной прохладой закалилась и зарей согрелась, вот тогда и надевать можно будет.

Служитель за спиной остановился.

– Скажи, ведьма, – сквозь зубы от того, что с вопросом ко мне обратился, выдавил он. – Не знаешь, где в этих краях девушка живет… С волосами, словно шкурка красной лисицы, и глазами голубыми…

Я помолчала, радуясь, что против света лунного стою и не видно, как опешила. Ильмир нахмурился снова, глазами даже во тьме сверкнул.

– Не деревенская она. Может, за лесом живет? В Пустошах? Или в замке есть такая? Вдруг в лес заходила и ты видела?

– Зачем она тебе? – прокаркала я.

Служитель вздрогнул, шагнул ближе, в лицо мое всматриваясь. И с такой надеждой, что даже я попятилась.

– Нужна. Нужна, ведьма! Видел я ее…

– Видел? Почудилось, может? На солнышке перегрелся? – усмехнулась я.

– Видел! – твердо сказал он и добавил еле слышно: – Во сне… Но только сон непростой был, я знаю. А сегодня в деревне мальчишка о ней рассказывал, говорит, из леса его вывела эта девушка… А дядьки его где-то в чаще затерялись… Так ты знаешь, кто она?

Он шагнул еще ближе, голову склонил, смотрит. Я губами пошамкала, носом дернула и оскалилась. Так служитель сразу отшатнулся. Вот так-то лучше будет.

– Может, и видела, может, и нет, – протянула я.

– Скажи! – Он снова дернулся ко мне, кулаки сжал. В глазах пламя полыхает, и сила вокруг вихрем вертится. Я посмотрела задумчиво, силушку погладила, словно злющего пса, чтобы не ярилась, оттолкнула.

– Много хочешь, служитель, – прокаркала я. – Ты уж определись: то ли Омут тебе нужен, то ли девушка. Или ты из тех, кто все и сразу гребет, ничего отдавать не желая? Не бывает так.

Я расхохоталась и к порогу пошла. А служитель разъярился, схватил меня за плечи, развернул, наклонился так, что чуть не носом уткнулся.

– Скажи, кто она! – рычит зверем. – Скажи, ведьма! Что хочешь за ответ, отродье? Назначай плату! Мне уже все равно…

И плечи мне сжимает так, что чуть кости не трещат, больно. И не побоялся к ведьме прикоснуться, ручки запачкать…

– Ничего я тебе не скажу, прихвостень, – оскалилась я. – Соврала. И мальчишка тот соврал. Не знаю ничего о девушке, никогда в моих лесах такой близко не было.