Тропами вереска

А там и сам Шайтас за душой явится.

Я вздохнула и подсела ближе, откинула косу на спину. Положила ладонь на руку служителя, что клинок сжимала. И улыбнулась. Не уверена, что получилось, все же давно я этого не делала – отвыкла. Но служителю понравилось. Вздохнул рвано, склонился ко мне. Огонек свечи осветил его лицо желтыми мазками света, словно погладил.

– Прости, – прошептал он. – Я ведь говорю, история моя неинтересная… Лучше о себе расскажи…

– А моя еще скучнее, – усмехнулась я. Покосилась в угол, где тварь мрака крылья разворачивала. И Ильмир ее снова почуял, нахмурился беспокойно, оглянуться хотел, да я не позволила. Обхватила его лицо руками, он и застыл.

Есть один способ тварь прогнать, да надолго…

– Скажи, Ильмир, а не врешь, что во сне меня видел? – еле слышно протянула я.

– Не вру. Видел. Странно так. Вроде первый раз тебя вижу, а чувство, что давно знакомы. Движения твои, голос, взгляд… Все знакомое! Родное.

Ох, опасные мысли у служителя. Прозорливые…

– И что же ты там видел, служитель? Во сне?

Он снова вздохнул коротко и чуть покраснел.

– Вот это… – выдохнул он и чуть коснулся губами моих губ. Нежно так, ласково, почти невесомо, словно пером птицы дотронулся. А потом провел по ним языком и притянул меня к себе, углубляя поцелуй. А я замерла в его руках, растерялась. Все же первый поцелуй в моей жизни. Смешно: все остальное уже было, а поцелуя – нет… Было присвоение – болезненное и неприятное, а вот поцелуя любящего не было…

Но о том, что раньше было, вспоминать не хотелось, слишком ласковыми у Ильмира были губы, а руки – сильными. А я-то все гадала, каково это – в его руках оказаться. Сама от себя эти мысли таила, а ведь все равно думала. Оказалось, что хорошо. Очень хорошо. И не страшно совсем…

Губы приоткрыла, сама его языком тронула. В теле такая слабость разлилась, такая истома сладкая. И мысли все из головы улетучились… А он уже косу мне расплетает, пальцами в волосы зарывается, тянет, чтобы я голову откинула. От губ моих оторвался со вздохом, по шее поцелуями прошелся, так что внутри меня словно пожар загорелся.

И отодвинулся, зубы сжал. Ладони мои к губам поднес, поцеловал.

– Прости… я не хотел… То есть хотел, конечно, но я бы никогда себе не позволил… То есть…

Я посмотрела в его синие глаза мгновение, а потом прижалась, руками шею обвила.

– А знаешь… – прошептала чуть слышно, – ты мне тоже снился. Много-много раз…

– Правда? – вскинулся он.

– Да… – выдохнула я. И не соврала ведь. И снова к его губам прижалась. Конечно, снился…

Болотница мне сны вернула – испугалась, что без топи ее оставлю, а я уж думала, что лучше бы не возвращала. Потому что все с ним были. Да такие, что порой стыдно становилось. Я их узлом скручивала, в темный угол души прятала, а все без толку.