Тропами вереска

Тронула пальчиком смоляные брови на лице супружника, провела ладонью по шершавому полотну, погладила, словно приласкала. Глаза его смотрели, словно с издевкой, или мне так казалось. Восемь лет прошло, а все так же страшно смотреть в его лицо. Снова погладила, зашептала, упрашивая. Холст под пальцами теплый, краски выпуклые и неровные. Местами – гладкие, местами – шероховатые. Прижала ладошку к губам на портрете, заглядывая в прозрачную воду голубых глаз.

Кожу обожгло холодом, словно засунула руку в ледяную полынью, и я отшатнулась. Князь смотрел с усмешкой, изгибались полные губы, словно вопрошая: испугалась, трусиха?

– Не боюсь тебя, – прошептала я и отошла. – Нет тебя в мире живых.

Но задумалась. Среди живых нет, но жжется холод недобро. Может, и среди мертвых супружник не задержался?

Внизу раздались голоса, затопали ноги прислужников, и я поторопилась убраться из комнаты. Хозяйка вернулась.

Когда пришла домой, детишки, умаявшись за день, спали на лавках. Я поправила им одеяла, кивнула коргорушу. Саяна каркнула, приветствуя, и я погрозила ей кулаком. Хлесса тихонько заскулила. Я приоткрыла дверь, выпуская Теньку, и сама пошла следом.

Сумрак укутал лес, зажег первые звезды. Деревья стояли тихие, недвижимые, даже ветерок почти не трогал кроны с молодыми листочками. Ушла в чащу подальше – туда, где лежали сухой бурелом и прошлогодняя листва, не сгнившая за зиму. Здесь остро пахло тленом и гнилушками, но улыбнулась я радостно. В таких местах силы много, живое и мертвое сплетаются в единое. Я встала на колени, отвела осторожно прелые листья и траву, освобождая сырую землю, положила ладони. Зашептала заговор, испрашивая позволения на ворожбу. Уверила лес, что лишь на благо мои деяния, ни зла, ни лихачества не мыслю. Лишь ответы ищу.

Лес чуть кивнул кроной осины, уронил мне на подол сухой лист. «Ищи, ведьма, ищи… – проухал филином. – Без ответа совсем сгинем…»

И потек ток силы мне в ладони. Я торопливо очертила охранный круг, села в центре, достала прядку волос, что дернула с головы кочевницы. Из мешка достала красную свечу, зажгла, приговаривая. Бледный огонек осветил мои ладони и затрещал недовольно, заворчал, когда я поднесла к пламени волосинки.

– Покажи того, кто силу забрал! – повелела я огню, плюнула на пальцы и резко затушила фитилек. Отдернула ладонь. Тут главное увидеть успеть, потому как огонь изменчив и игрив, любит куражиться. От свечи взвился тонкой струйкой дым – белесый, легкий, закрутился, рисуя мне образ. Вот свернулся в силуэт вставшего на задние лапы зверя, вот перетек в человеческую фигуру, являя мне виновника… Резкий порыв ветра налетел из ниоткуда, согнул осину за моей спиной и без следа развеял призрачный дымок. Я вскочила, уронив свечу и озираясь рассерженно.