Тротиловый эквивалент

— Мне — потерять лицо? — в интонации собеседника я отчётливо уловил удивление. — Ты гонишь, Иван?

— Короче, так: нам нужен только один человек, — заторопился я. — Это ваш основной сапёр, который готовит «сборную» для референдума. Это единственное...

— Гхм... А я вам случайно не нужен? — из окна киоска явственно потянуло недоумением и даже растерянностью. — Или, к примеру, Шамиль?

— Это единственное условие, — завершил я. — Если ты отказываешься, других вариантов просто не будет. Ты подумай, я пока кассеты тут посмотрю....

Напомню, это не я придумал, а Иванов, в соавторстве с Глебычем.

Я только консультировал. Глебыч выдвинул идею насчёт «сборной» и приглашённом со стороны специалисте, скорее всего, не местном. Обоснование простое, изложено ранее, но на всякий случай повторюсь: раньше всё было просто и без затей, а сейчас вдруг, ни с того ни с сего — такая сложная комбинация показательного характера в преддверии референдума. Отсюда выводы. Если эта идея неправильная, всё будет ясно после второй встречи с доверенным лицом Сулеймана. Мы ведь рассчитывали на две встречи. Сначала я пообщаюсь с засланцем и назначу «стрелку» на другое время, когда будет готов ответ. Потом мы встретимся, засланец расскажет, что думает по этому поводу Сулейман, а я по его поведению выведу, правы мы или нет.

Но Сулейман сам пришёл. Теперь всё будет ясно уже после этой встречи.

Только мне уже и сейчас кое-что ясно. Лица его я не вижу, но реакция на моё предложение вполне характерная. Глупых вопросов типа «что ты имеешь в виду, какой такой сапёр, какая, на фиг, сборная?» не последовало, а была растерянность по поводу нездоровой осведомлённости противной стороны.

Значит, Иванов попал в точку. Как всегда. Молодец полковник, что и сказать.

А я консультировал мотивационный аспект. Если вам кто-то скажет, что все нохчи — кровные братья и готовы в любой момент умереть за коллективные интересы всеобщего джихада, вы не верьте. Здесь более актуален принцип «чем дальше в лес, тем своя рубашка ближе к телу», Сулейман, по идее, может согласиться сдать нам хоть десяток «основных сапёров» — чужих для него людей, лишь бы вызволить родного брата.

Тут вопрос в другом. Я ведь недаром начал разговор с необходимости озаботиться насчёт того, чтобы не «потерять лицо».

Если кому-то станет известно, что Сулейман сдал нам этого гипотетического сапёрного мастера, то ему (Сулейману, а не мастеру) придётся в экстренном порядке стреляться. Потому что в этом случае имя его будет навсегда покрыто позором. С ним просто никто не станет после этого разговаривать. Для горца это хуже смерти.

И вот теперь я делаю вид, что изучаю кассеты — даже пальчиком по стеклу вожу от усердия, а в киоске стоит мёртвая тишина. Сулейман напряжённо думает.