Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

– Александр Васильевич, голубчик, честное слово, вы сообщили мне такое, чего я не мог пожелать даже в самых смелых своих мечтах! Какая радость для всех русских людей! Но вы правы… Как часто случалось так, что Россия выигрывала войны, но проигрывала мир. Как в вашем времени закончилась эта война?

– Николай Павлович, война в наше время закончилась на следующий год полным поражением турок. Доблестные российские войска, после кровопролитных боев, взяли Плевну, окружили и принудили к капитуляции турецкую армию при Шейново, вышли к Адрианополю и к Мраморному морю.

В местечке Сан-Стефано, вам оно должно хорошо быть известно, турки подписали мирный договор, очень для нас выгодный. Кстати, автором этого мирного договора были вы, Николай Павлович.

Однако наши заклятые друзья – британцы и австрийцы – с помощью ваших недругов – имена их вам хорошо знакомы… – Игнатьев кивнул, и лицо его стало мрачным, – так вот, все вместе они добились того, чтобы в Берлине был созван конгресс, на котором Россию фактически лишили всех ее завоеваний. При этом ваши недруги приложили все усилия, чтобы не допустить вас на этот конгресс.

Германский император даже объявил что-то вроде ультиматума: если среди членов русской делегации будет Игнатьев, то Германия откажется участвовать в этом конгрессе. Придворные интриги для ваших недругов оказались дороже крови, пролитой нашими воинами на поле брани. Честь России подверглась унижению в Берлине.

– Мерзавцы! – воскликнул Игнатьев. – Этого старого рамолика Горчакова и «вице-императора» Шувалова на пушечный выстрел нельзя подпускать к российским иностранным делам… Жаль, что государь им верит…

– Николай Павлович, я думаю, что доверие императора к названным вами лицам станет меньше, когда мы познакомим его с документами и письмами, которые подтвердят тот факт, что для этих господ так называемые «общеевропейские интересы» дороже интересов России.

И что совершенные ими поступки в будущем пойдут во вред нашей внешней политике и чести нашей державы…

– А у вас есть такие документы? – с волнением спросил меня Игнатьев.

– Есть, но, конечно, не сами документы, а их копии. Сами понимаете, корабли – не плавучие архивы, и подлинники с собой не возят.

Но в наших компьютерах – это такие машины, которые могут хранить огромный по объему архив – есть такое, что поможет нашей дипломатии избежать многих роковых ошибок.

– Неужели вы действительно так много знаете? – спросил меня Игнатьев.

– Действительно… – ответил ему я. – Назову вам только одну фамилию, и вы поймете, что наши знания достаточно велики, – и я произнес: – Павел Паренсов, он же – Пауль… Продолжать?

– Достаточно, капитан, – Игнатьев с интересом посмотрел на меня.