Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Мы поняли, что сегодня, позавтракав по-флотски, обедать будем уже по-королевски.

Действительно, вскоре с пристани пришел катер, в котором сидел церемониймейстер греческого королевского двора с приглашением господ русских офицеров посетить дворец его любимого монарха. Ничего удивительного в этом не было. Удивительным было лишь то, что сама королева не приехала в Пирей.

Покинув родину, греческая королева Ольга стремилась использовать любую возможность, чтобы поддерживать связь с Россией. Каждый раз, когда в Грецию приходили русские военные корабли или торговые суда, она на берегу встречала соотечественников в надежде увидеть среди офицеров кого-нибудь из родственников и знакомых.

Кажется, по-научному это называется ностальгией.

Греческая королева регулярно посещала эти суда, присутствовала на их праздниках и самодеятельных концертах, обедала вместе с судовой командой. Нередко их величество королева Ольга приглашала моряков к себе во дворец, устраивала для них чаепития. Русские моряки с судов, постоянно курсировавших в Средиземном море, называли великую княгиню Ольгу Константиновну не иначе как «наша матушка-королева».

Узнав, что в Пирей вошел не просто русский корабль, а один из тех таинственных и легендарных, которые одним ударом разгромили ненавидимую всеми греками Османскую империю, да, кроме всего прочего, еще и с наследником российского престола, любимым кузеном королевы и одновременно зятем короля, на борту, бедный церемониймейстер пришел в ужасное волнение. Казалось, что апоплексический удар свалит его прямо на месте.

Капитан 1-го ранга Остапенко быстро привел в чувство придворного, по старому русскому обычаю предложив ему выпить за встречу.

Серебряный поднос с граненой стопкой водки оказался тут кстати. Когда церемониймейстер немного пришел в себя, он срочно послал своего помощника верхами в Афины, чтобы оповестить их королевских величеств. А сам начал извиняться перед цесаревичем за то, что их императорскому высочеству не организован подобающий его титулу прием.

Впрочем, Александр Александрович не был сильно огорчен этим фактом, о чем и сообщил придворному. Ведь его визит был неофициальным, чисто семейным, поэтому на скрупулезном соблюдении протокола он не настаивал.

Вскоре из Афин, оставляя за собой хвосты пыли, примчались четыре дворцовые кареты. Цесаревич, ваш покорный слуга и сопровождающие нас лица переправились на катере на набережную, где уже собралась толпа народу, кричащая здравицы сыну русского царя и русскому флоту.

У карет нас окружил народ. Каждый из них хотел пожать нам руку или просто прикоснуться к людям, которые победили их векового врага. Ведь именно турки пролили море греческой крови.