Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Взять, к примеру, брата цесаревича, великого князя Алексея Александровича. Какой у него был бурный роман с Сашенькой Жуковской, дочерью воспитателя государя, поэта Жуковского. На коленях Алексей умолял своего венценосного отца дать ему разрешение на брак с любимой женщиной. Но государь был неумолим. Тогда Алексей без разрешения обвенчался с Сашенькой в православном храме в Италии. Но этот брак был аннулирован государем.

Алексея отправили в кругосветное плавание, а Сашеньку выслали за границу. Там она родила сына, которого, как и отца, назвали Алексеем. Позднее она вышла замуж за барона фон Вермана.

Александр Васильевич сказал, что в их истории сыну великого князя Алексея Александровича и Сашеньки Жуковской присвоили титул графа Белёвского.

А генерал-адмирал, великий князь Алексей Александрович, как я узнал от Александра Васильевича Тамбовцева, так никогда и не женился. Были у него любовные связи, но ту, которая могла стать его единственной и неповторимой, он так больше и не нашел.

Тем более, как мне стало известно из разговоров с Александром Васильевичем, всего через поколение наше сословие выродилось в каких-то слизняков.

Постоянные перекрестные браки с немецкой аристократией довели нашу знать до ручки. Б-р-р… Ну не хочу я немку в жены! Вопрос: Почему среди немцев столько философов. Ответ: А вы их женщин видели?

А Ирина, эта замечательная девушка своего времени, когда представительницы прекрасной половины рода человеческого стали эмансипированы до неприличия, и не осталось в мире профессий, которые бы они не освоили наравне с мужчинами.

Вон, взять, к примеру, полковника Антонову. Казалось бы, на что уж неженская у нее профессия, но мужчины из будущего слушаются ее беспрекословно.

Причем авторитет свой она заработала не своим званием, а опытом, умом и умением находить единственно правильные решения. Да и с оружием она обращается так, что ей позавидует записной дуэлянт. Работа, говорит, такая. То-то же.

Вот я сижу в каюте вместе с Александром Васильевичем и изливаю ему душу. Он согласно кивает своей седой головой, сочувствует мне и хитро поглядывает, словно знает то, чего я не знаю. Я думаю, что так оно и есть. Все-таки он человек намного старше меня, повидал больше, причем знает наше будущее досконально.

Выслушав очередной мой душевный надрыв, Александр Васильевич встает, потягивается и предлагает мне выйти на палубу, прогуляться. Крейсер «Москва» мчится по волнам Эгейского моря, приближаясь к месту нашего назначения – Константинополю. Скоро мы будем у Лемноса, а там и до Мраморного моря рукой подать.

Вечер тих, солнце уже садится, и море, окрашенное его лучами, переливается, как перламутр. У носовой башни крейсера я замечаю тонкую фигурку Ирины.