Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

– Еще не говорили? – в свою очередь удивилась я. – Ну, значит, еще скажете.

Бисмарк внимательно посмотрел на меня:

– Фрау Нина, скажу вам честно, я человек не из робкого десятка, но общаясь с вами и вашими соотечественниками, я иногда испытываю чувство робости и даже страха. Вы словно люди из какого-то другого мира. Я даже не беру во внимание вашу совершенную технику. Вот так, походя, приговорить империю, которой исполнилось много сотен лет. Что-то сидит внутри вас такое… Порой я начинаю верить в то, что пишут о вас европейские газеты. Вы, надеюсь, их читаете?

– Естественно, – усмехнулась я.

 – Но вы же прекрасно знаете, герр Отто, что газеты – это один из видов ведения боевых действий, который хотя физически и не убивает людей, но психологически разоружает их, заставляя порой признать себя побежденными еще до начала сражения. Кстати, не мы приговорили Австрию, просто она стара, больна и погибает от маразма. Мы только поставили диагноз. И он гласит – пациент неизлечимо болен…

Возвращаясь к газетам, скажу следующее, – добавила я, – совершенство нынешних средств массовой информации еще не достигло такого уровня, чтобы добиваться таких глобальных результатов.

Один из европейских политиков как-то изрек: «В конце концов, печать для меня – всего лишь типографская краска на бумаге, с которой мы войны не ведем».

– Прекрасно сказано! – восхитился Бисмарк. – А вы не помните, чьи это слова?

Я замялась, вспомнив, что сказано это было самим Бисмарком, правда, десять лет спустя.

Бисмарк, как умный и проницательный политик, заметил мою мгновенную растерянность.

– Фрау Нина, – сказал он, – я чувствую, что вы знаете очень много.

Возможно, гораздо больше, чем все ныне живущие на Земле. Я не имею права от вас требовать, но ради всего святого – скажите, кто вы и откуда пришли в наш мир?

Я пристально посмотрела на Бисмарка. Меньше всего он был похож на «железного канцлера». Он как-то обмяк, а глаза у него стали похожи на глаза ребенка, ожидающего чуда у рождественской елки…

– Герр Отто, – начала я свой рассказ, – как-то раз, много-много десятков лет тому вперед, по Средиземному морю двигалась эскадра боевых кораблей под андреевскими флагами. Мир к тому времени превратился в ад, вынужденный выбирать между ужасным концом или бесконечным ужасом.

То, что он был адом для нас, так это полбеды, мы люди привычные. Вам этот мир понравился бы еще меньше, – я раскрыла папку и достала оттуда фото. – Знакомьтесь, герр Отто, – это канцлер Германии Ангела Меркель…

Яркое июньское солнце стоит в зените и безжалостно жарит всё живое. Море играет миллионами бликов так, что больно глазам. Только легкий морской ветерок, пахнущий солью и водорослями, спасает от невыносимой духоты.