Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских
Не выдержав, я признался Минни в своей любви к очаровательной Ирине, девушке гордой, как королева, прекрасной, как Афродита, и храброй, как амазонка. Минни, любопытная, как все женщины, попросила показать фото Ирины. Я с трепетом дал ей снимок, на котором моя ненаглядная в коротенькой юбке выше колен и в обтягивающей блузке улыбалась мне, держа в руках свой неразлучный фотоаппарат. Минни была поражена не только красотой Ирины, но и вызывающей откровенностью ее наряда, которая тем не менее не делала ее вульгарной.
Так, в разговорах и обсуждениях, мы не заметили, как минули двое суток плавания и мы подошли к Датским проливам.
Жизнь моя повисла между Константинополем и Ставкой царя в Зимнице. Наверное, больше всего времени я проводил не на земле, а в салоне вертолета, пытаясь сделать несколько дел сразу.
Вот и сегодня днем, только прилетев из Болгарии, я забежал во дворец Долмабахче, чтобы встретиться с комендантом Константинополя Никитиным Дмитрием Ивановичем и порешать некоторые вопросы.
Разговоры об организации стационарной телестудии считаю пока преждевременными, а вот официального печатного органа Югороссии нам очень не хватает. Зарезанная на корню телестудия по проекту должна была быть для внутреннего употребления и, как агиторган для тех из хроноаборигенов, кто попадет в число «посвященных».
Идея в принципе верная, но для нее у нас пока ничего нет, кроме некоторого оборудования на кораблях и имущества съемочной группы. И самое главное нет сколько-нибудь значительного количества телевизионных приемников. Тут бы лучше о радио подумали, ибо этот проект реально воплотить лет за пять-семь. А необходима нам центральная газета, типа «Югоросское Время» или «Вести Югороссии» – название окончательное еще не выбрали – и при ней информационное агентство, которое будет снабжать и другие европейские СМИ оперативной и злободневной информацией, начнет информационное наступление по всем направлениям.
Своевременность создания газеты и информагентства подтвердил и разговор между Василием Васильевичем Верещагиным и его другом Михаилом Дмитриевичем Скобелевым.

















