Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Цесаревич, знающий о нашем времени значительно больше государя, нахмурился, а граф Игнатьев попросил меня позднее вернуться к этой теме и поделиться знаниями о методах охраны высших лиц государства, которые использовали в нашем времени.

Я испросила государя разрешения использовать наши спецсредства для ведения борьбы с британской агентурой, на самом деле мы ее уже давно тайком использовали, чтобы контролировать утечку информации из Ставки и выявлять лиц, которые сотрудничают с иностранными разведками. Немного помявшись, государь такое разрешение нам дал. Кроме того, он согласился с доводами цесаревича и графа Игнатьева, что в преддверии возможных бурных событий необходимо очистить Болгарию от остатков турецких войск и установить между Россией и Югороссией прямую сухопутную связь.

С этой целью сегодня вечером в направлении Шипкинского перевала выступит кавалерийский корпус под командой генерала Михаила Скобелева, а с нашей стороны механизированная группа полковника Бережного с обозом. Задача рассеять и принудить к капитуляции остатки турецких армий на территории Болгарии.

Потом, оставшись вдвоем с графом Игнатьевым, я долго беседовала с ним, как профессионал с профессионалом.

Удивительный все же это был человек! Не зная многих технических особенностей нашей аппаратуры и незнакомый с нашими методами ведения разведки и контрразведки, он всё схватывал на лету, и мне не приходилось по нескольку раз повторять свои предложения. Я прикинула, что, используя наши возможности и агентуру русской военной – и не только военной – разведки, мы сможем достойно бороться с британскими шпионами и диверсантами. Беспокоило одно, Александр II, как и в нашей истории четырьмя годами позже, прямо-таки бравировал нарушением всяческой «техники безопасности».

А ведь уже прозвучали выстрелы Каракозова и Березовского. Да и убийство Линкольна еще должно было быть свежо в памяти…

В очередной раз оказавшись в Константинополе, заглянул я в дворцовый сад, где, как и ожидал, встретил своего старого знакомого, Василия Васильевича Верещагина. На этот раз он был один, без Скобелева, которого вызвал к себе контр-адмирал Ларионов. На «Кузнецове» проходило штабное совещание. Готовилось занятие Шипкинского перевала и выход русской армии к границам Югороссии.

Вообще, на юге вскоре должны были произойти важные события, которые кардинально изменят расстановку сил в Европе, да и не только в ней.

У меня было около часа свободного времени, поэтому я подсел к грустившему в одиночестве Василию Васильевичу и вежливо поинтересовался о его самочувствии.

– Да здоров я уже, Александр Васильевич, – печально ответил мне Верещагин, – если верить здешним эскулапам, дня через два мне можно будет покинуть госпиталь.