Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Русский царь не похищал власти; он получил ее от торжественно избранных предков, и до сих пор народ, всею своею массой, при всяком удобном случае показывает готовность поддержать всеми силами дело своих предков».

Желябов задумался. Я понимал, что одним махом он не сможет избавиться от своих нравственных и моральных установок. Но пусть он хорошенько подумает над сказанным мною. Чтобы дать дополнительную пищу для его размышлений, я снова заглянул в листок с еще одной цитатой из брошюры Тихомирова.

– Вот, Андрей, послушайте, что еще сказал ваш соратник: «Я не отказался от своих идеалов общественной справедливости.

Они стали только стройней, ясней. Но я увидел, что насильственные перевороты, бунты, разрушение – это все болезненное создание кризиса, переживаемое Европой, – не только не неизбежно в России, но даже и маловероятно. Это не наша болезнь. У нас это нечто книжное, привитое, порожденное отсутствием русской национальной интеллигенции. Но не придавать ему значения тоже не следует. Конечно, наше революционное движение не имеет силы своротить Россию с исторического пути развития, но оно все-таки очень вредно, замедляя и отчасти искажая это развитие».

Про себя я заметил, что здесь Лев Тихомиров несколько заблуждался – нашлись-таки силы, которые сумели своротить Россию с ее исторического пути развития и доказать, что революцию у нас могут совершить так же просто, как и в старушке Европе. Только с учетом нашего размаха разрушение от подобного развития событий будет на несколько порядков больше, чем в Европе.

Но весь парадокс в том, что после совершения революции, для построения социализма, пришлось вернуться фактически к абсолютной монархии.

Круг замкнулся. Стоило ли свергать самодержавие, если оно по сути есть естественная форма правления над огромными российскими просторами? Не знаю, скорее всего, нет.

Только всего этого я говорить Желябову не стал. Нельзя всё сразу вываливать на и так смятенный ум человека XIX века. Его мозг может просто не выдержать этого.

Пообещав дать ему почитать кое-что по истории революционного движения в России, я, посмотрев на часы, попрощался с ним. Меня ждала важная встреча.

Из-за океана прибыла делегация правительства САСШ во главе с бывшим президентом этой страны и известным военачальником гражданской войны генералом Улиссом Грантом.

Этот отставной американский президент свалился на нас, как снег на голову. Вроде мы его не звали. Но янки всегда были людьми бесцеремонными, как в наше время, так и в XIX веке. В общем, персонаж с пятидесятидолларовой купюры нарисовался у нас в Константинополе и сразу же стал домогаться встречи с «русским адмиралом Ларионовым».