Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Вообще же, дорогой Игорь Петрович, война – ужасная вещь, и я каждый раз жалею, что молодые, полные сил люди гибнут, так и не совершив то важное и хорошее, что они бы, возможно, совершили в своей жизни. Впрочем, войны начинают политики, а гибнут на них совсем другие.

– Николай Иванович, – сказал я, – я всё прекрасно понимаю. Но наша миссия на этих войнах – минимизировать потери и сделать эти войны менее кровопролитными. К тому же, Николай Иванович, похоже, у нас снова появилась работа. – Я указал Пирогову на санитаров, которые несли кого-то на носилках к нашей палатке-операционной.

Но я, к счастью, оказался не прав. Это не был очередной раненый, прибывший на вертолете с фронта. Госпитализировали молодую гречанку, у которой начались роды, и по просьбе ее свекра, ее отправили к нам. Муж гречанки ушел в крейсерство на каперском пароходе вместе с нашим «Североморском». Потому она считалась как бы женой военнослужащего. К тому же роды были тяжелыми, и местные повитухи, убедившись, что им самим не справиться, сказали, что спасти роженицу могут только русские чудо-доктора.

Наш дежурный врач, осмотрев больную, вынес вердикт – необходимо провести кесарево сечение.

– Вот, видите, Николай Иванович, – сказал я Пирогову, велев подготовить гречанку к операции, – во время войны люди не только умирают, но и рождаются. Вы не поможете мне?

– С преогромным удовольствием, Игорь Петрович, – с улыбкой сказал мне Пирогов и отправился мыть руки и облачаться в стерильную одежду врача-хирурга.

Сегодня почти все наши сухопутные части, сведенные в механизированную бригаду, выступили к Шипкинскому перевалу.

За тот месяц, что прошел с момента освобождения «Второго Рима», у многих из нас завелись друзья и знакомые среди христианского населения бывшей столицы Оттоманской империи.

А нехристианское население резко уменьшилось, ибо мы разрешили беспрепятственно и абсолютно легально всем желающим выехать на ПМЖ в Анатолию. Существовало только одно «НО». Беспрепятственным этот путь был только для бедноты, для торговцев и мастеровых. Для пашей, беков, эмиров и прочих беев «пропуском» стала обязательная сдача в казну Югороссии имущества, награбленного поколениями их предков у христианских народов.

Оставшиеся должны были или где-то работать, или положить зубы на полку, добывая пропитание любым легальным способом. А те, кто пытался сделать это нелегально, попадал в каталажку. Оттуда у них было два выхода – или на принудработы, или отправка с очередным караван-конвоем в Анатолию.

Крупные денежные штрафы были наложены на купеческие и банкирские дома, в основном греческие. Так их наказали за сотрудничество с султанским режимом.