Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Но мы должны с вами подумать вот над чем: сможет ли Двуединая монархия сама сохранить себя от распада?

Вам известно, что этот распад едва не произошел в 1848 году, когда взбунтовались венгры, и тогдашний русский император Николай Первый на свою голову спас Австрию. Сейчас ее положение не менее опасное.

– Вы имеете в виду то, что Германия не будет ее спасать от справедливого гнева, – если, конечно, появившиеся подозрения станут неопровержимыми доказательствами? – спросил Бисмарк. – Да, несмотря на ранее заключенные союзные договоры, нашему императору будет очень трудно убедить своих подданных, что им надо с оружием в руках защищать страну, которая запятнана соучастием в убийстве русского царя – кстати, племянника кайзера.

Да и, честно говоря, наш союз с Россией, которому новый монарх, как я полагаю, останется верен, – Бисмарк вопросительно посмотрел на Игнатьева, и тот кивнул в знак согласия. – Так вот, Германия не станет ввязываться в вашу схватку с Австрией и ограничится лишь моральным осуждением кровопролития в самом центре Европы…

Мы переглянулись с Николаем Павловичем. Так, диспозиция обозначена, самое главное мы выяснили, так что надо ковать железо, пока оно горячо.

– Господин канцлер, – обратился к Бисмарку граф Игнатьев, – от имени своего монарха я хочу заверить вас, что Россия не планирует воевать с Австрией. Если, конечно, не будет достоверно доказано ее участие в цареубийстве. Но для этого необходимо провести следственные действия, в том числе и на территории Двуединой монархии. Как вы отнесетесь к нашему предложению создать четырехстороннюю комиссию, которая могла бы проделать всю необходимую работу, а потом вынесли на всеобщее обозрение полученные ею результаты? Тем более что, по мнению наших следователей, эти результаты могут оказаться весьма неожиданными.

Бисмарк на предложение графа натужно улыбнулся. В душе он был рад, что ему не пришлось совершить фактическое предательство и выдать на растерзание русским свою бывшую союзницу. А следственная комиссия – так немецкие следователи тоже примут во всем этом участие, и Берлин будет полностью информирован о том, как идет расследование. В конце концов, комиссия – это еще не война. Ну и если австрийцы действительно нашкодили, не зря же у графа Андраши при последней встрече был вид побитой собаки – явно что-то замышлял и скрывал, стервец, – то тогда немцы могут вспомнить про времена битвы при Садовой. Злодейское убийство монарха не может иметь никакого оправдания.

– Господа, я считаю предложение графа Игнатьева вполне приемлемым, – кивнул он.