Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

Георгиос вытащил из-за пояса здоровенный пистоль и шепнул мне, что это турецкая банда. Он разобрал несколько слов, сказанных одним из громил.

Я посмотрел на своих бойцов.

– Так, парни! Идем внутрь и делаем их, как учили. В плен никого не брать – невелики птицы эти душегубы стамбульские. Патроны экономить, один выстрел – один труп. Ну, понеслась!

Парни кивнули мне, и мы, отодвинув назад Георгиоса, типа – дядя, стой тут, смотри и не мельтеши – перебежками направились к дому. Мой приятель, Петро из Рязани, подсадил меня, и я, подтянувшись, через открытое окно ввалился в комнату.

Четверо бандитов были заняты делом – паковали награбленное в мешки. Они удивленно уставились на меня своими небритыми рожами. Но долго удивляться им не пришлось – один за другим хлопнули четыре выстрела, и они уже были вне игры. Кстати, последнего свалил Колян из Питера, появившийся в соседнем окне. Все было сделано быстро – ни один из них даже не успел ни дернуться, ни рта раскрыть.

На шум из боковой комнаты выскочил еще один налетчик.

Его ловко поймал на штык-нож Петро, который предпочитал в ближнем бою пользоваться холодным оружием.

– Мля! Петро! – вполголоса прошипел я. – Нам какой приказ был? Не рисковать! Два наряда вне очереди, мля!

Ну а мы тем временем стал осматривать квартиру, которая, судя по богатой обстановке, принадлежала состоятельному владельцу. Из одной комнаты, держа наизготовку здоровенный револьвер, осторожно вылез усатый турок в разорванной рубахе и с расцарапанной до крови мордой. Увидев меня, он то ли удивился, то ли испугался.

Это понятно, здешний люд поначалу шарахается от нас – уж больно мы странно для них одеты и экипированы. А если вспомнить про рожи, размалеванные устрашающим боевым гримом, то понятно, почему публика от нашего вида постоянно впадает в ступор, а иногда и обделывается.

Пока турок пялил на меня свои зенки, раскрывая рот, я выстрелил ему прямо в харю. Рот с усами на месте, а мозги – брызгами по стене. Ну и хрен с ним – одним бандюгой меньше!

Потом я осторожно заглянул в комнату, откуда выполз этот гад с револьвером.

Похоже, что это была спальня. На широкой кровати в куче мягких подушек безутешно рыдала молоденькая девица в разорванной в клочья блузке и в обрывках юбки вокруг пояса. Для меня все было ясно – тот подонок, который только что раскинул мозгами в коридоре, попытался снасильничать девицу. Собаке – собачья смерть! Не жалко.

Увидев меня, она вся сжалась в комочек и, как дикая кошка, приготовилась к защите.