Царьград: Путь в Царьград. Афинский синдром. Встречный марш. Бремя русских

– Эфенди, вам плохо? – наклонился над ним майор Османов.

– Майор, что это?! – опираясь на чужую руку, Абдул-Гамид неуверенно встал, дрожа, как больной ребенок. – Скажите, откуда вы? Надеюсь, что вы пришли в наш мир не из Саккара, или, как у вас, у неверных, говорят, из преисподней…

– Ну, во-первых, эфенди, – майор поддержал обмякшего экс-султана, – я не неверный, как вы изволили выразиться, а истинный правоверный мусульманин, читающий намаз пять раз в день. К тому же я совершил хадж и имею право носить зеленую чалму… А что касается вашего вопроса, то мы пришли не из Саккара, а из будущего… Мы перенеслись в ваше время из 2012 года… Хотя это еще как посмотреть, что страшнее, ад или то будущее… – майор склонился к уху Абдул-Гамида: – Ответьте нам, эфенди, как правоверный мусульманин, могли бы мы оказаться здесь без воли Всевышнего?

– Хорошо, – с мукой в голосе выкрикнул бывший султан.

 – Всевышний пожелал нашей гибели, и как говорят попы франков – неисповедимы пути господни, но скажите мне, почему вы, майор, правоверный и хаджи, служите этим гяурам?

– А потому, что сказал Пророк, что самый близкий к тебе из тех, что почитает Книгу – это тот, кто верует в Христа.

Или вы, эфенди, готовы опровергнуть меня? – Абдул-Гамид промолчал. – Ваше бывшее величество, за все время, пока мусульмане живут в Российской империи под властью христиан, не было ни одного раза, когда христиане резали мусульман – ни одного!

Блистательная Порта же пролила такие реки крови единоверцев моих друзей, что когда я вспоминаю об этом, мне становится стыдно, что я родился турком и что я мусульманин. Ибо Всевышний определил каждому народу свое правоверие, и что хорошо для турка, не годится для русского, и наоборот.

Но мы, турки, утопили нашу веру в крови и грабежах. И я решил, что будет достойно служить властителю России, доброму и милосердному, не делящему своих подданных на христиан и мусульман.

– Я все понял, – обреченно прошептал султан. – Аллах наказал нас, турок, за все зло, что мы сотворили за долгие годы владычества над другими народами…

Он повернулся к своему надзирателю и тихо спросил:

– Майор, как вас зовут? Надеюсь, не Иван или Константин?..

– Нет, эфенди, у меня простое турецкое имя – Мехмед, – улыбнулся тот в густые черные усы.

– Хаджи-Мехмед, проводите меня в мою каюту, – Абдул-Гамид опустил голову и, немного помолчав, продолжил: – Мне хочется немного побыть одному и подумать. Впрочем… Я буду рад, если вы вечером зайдете ко мне.

– Эфенди, обязательно зайду, – кивнул майор Османов. – Я считаю, что нам еще с вами предстоит о многом поговорить.

В ночь на 25 мая новый командующий нашим гарнизоном подполковник Пацевич запланировал провести дальнюю рекогносцировку Байской дороги. Выступили мы глубокой ночью.