Царица

В этой тишине, вязкой и напряженной, чувствовались не только любопытство и страх, но и… я недоверчиво перепроверила свои ощущения, но нет, все верно… но и ненависть. Ненависть, жгучая, как любопытство, и острая и муторная, как страх.

Что это, право, за предубежденность такая?! В нашем-то самом демократичном департаменте в стране?! Что ж теперь, приличному вампиру на людях нельзя показаться без боязни быть закиданным камнями, ну или, точнее, аннигилированным огнеметом? Я, как вы помните, над своими поступками долго не размышляю, оттого и сейчас, то ли из чувства солидарности со всеми монстрами (к коим с постэкспериментальных пор стала причислять и себя), то ли по каким другим причинам, о которых и знать не хотелось, я сделала шаг вперед и уверенно подхватила высокого гостя под руку. «И точно, высокого, – прохихикал отмерший внутренний голос, – ты ему едва до плеча достаешь, можно было каблуки и повыразительнее надеть».

– Пойдем? – любезно предложила я принцу.

Элан удивился. Нет, он не дернулся, не издал восклицаний, даже головы ко мне не повернул, в общем, никак не продемонстрировал своего изумления, но, честно, я всеми рецепторами уловила, что мой порыв стал для него неожиданностью.

– Пойдем, – задумчиво ответил Элан и добавил так тихо, чтобы слышала только я: – Спасибо.

Я фыркнула. Похоже, мне действительно удалось его удивить, раз он снизошел до благодарности. «И не только его, – критически заметил внутренний голос. – Если ты хотела шокировать городскую общественность, то весьма в этом преуспела». Я бросила пару взглядов по сторонам, наткнулась на застывшее лицо полковника Березина, выделяющееся среди прочих обалдевших физиономий, и несколько нервно признала правоту внутреннего голоса.

«Теперь уже точно никто не пропустит тот факт, что ты вырядилась под стать принцу вампиров», – продолжал бубнить тот.

«Да я не специально, – попыталась я оправдаться, – так получилось!»

«Ага, и кто тебе поверит, – язвительно расхохотался он. – Ни у кого не получилось, а у тебя – да! Это что, такая связь особенная, что вы оба пришли в брючных костюмах шоколадных оттенков?!»

«Ну не мог же он прийти в платье», – возразила я, и, как мне казалось, обоснованно.

«Но ты могла! – вскричал внутренний голос. – Или в юбке! И, поправь меня, если я ошибаюсь, – он так и сочился желчью, – но бледно-коралловый топ гораздо больше сюда подходит!»

Тут внутренний голос сделал передышку, перестал язвить, запас побольше воздуха и как рявкнет разгневанно:

«На фига тебе понадобилось надевать блузку под цвет его глаз?! Может, проще было повесить на шею табличку: «Я из партии любителей чудовищ»?!»

Я вздрогнула. Не ожидала как-то от своего родного внутреннего голоса такой отповеди.