Царица

Сташека, надо сказать, это тоже впечатлило, как и все прочее выражение солидарной благодарности. Он удивленно рассматривал всех нас по очереди и выглядел при этом почти растроганным.

– Мне пора, – наконец произнес визитер, прокашлялся и поднялся.

Ронн воспринял это как благоприятный знак, и бутерброд вернулся в его цепкие руки.

Я тоже поднялась, чтобы проводить гостя до двери. Кузены ситуацию оценили верно и под ногами мешаться не стали. Это я про Брэда с Диланом, разумеется: Ронн был всецело поглощен остатками завтрака, ревниво и заботливо следя, чтобы ни крошки не упало мимо его рта.

Мы со Сташеком вышли в прихожую: я пропустила его вперед, а сама задумчивым взглядом сверлила его спину. Но, как я поняла еще во время нашей первой встречи, тыльная его часть не обладала достаточной выразительностью, оттого мне пришлось поднапрячься и задать мучивший меня вопрос вслух:

– Ты сказал, мужчина совсем не пострадал. Это точно?

Сташек оглянулся, и я успела разглядеть легкую тень, скользнувшую по его лицу, перед тем как он беспечно ответил:

– Сташек, не ври мне! – нахмурилась я, а внутренний голос посоветовал для острастки пригрозить ему чем-нибудь. Но поскольку пригрозить целителю чем-нибудь существенным я не могла (а вот он мне как раз мог!), то пришлось скромно промолчать и ограничиться только злым и сокрушенным видом.

Коллега отвел глаза.

– У него ожог на подбородке, – нехотя признался он, и не успело у меня екнуть сердце, как торопливо добавил: – Но это он сам прижег, когда пытался сорвать шлем.

– И… – Я нервно сглотнула. – След останется на всю жизнь?

– Нет, конечно! – уверил меня коллега. – Никакого следа, парень стал краше, чем был!

Он проговорил все это быстро, стремясь меня успокоить, и тут же прикусил язык, сказав больше, чем собирался. «Ага, – пробормотал внутренний голос, и еще раз так протяжно и глубокомысленно: – Ага. Значит, стал лучше, чем был… Да и потеря памяти, значит… Поработал, коллега. Как сильно? Действительно ли ущерб настолько мал, как он уверяет?»

– Ты больше ничего не скрываешь? – спросила я. Планировала сказать грозно, но по факту получилось жалобно как-то, даже плаксиво.

– Нет, – очень четко ответил Сташек, и я выдохнула, а он неожиданно шагнул вперед и порывисто меня обнял. Внутренний голос громко и оживленно убеждал меня, что я не оттолкнула коллегу исключительно из вежливости и благодарности, но мое лицо, охотно уткнувшееся Сташеку в плечо, судорожно обвившие его руки и подозрительно шмыгающий нос с этой лестной для меня версией входили в диссонанс. От парня пошла волна энергии: мощной, звенящей, выравнивающей, успокаивающей, и я не стала ей противиться.