Царица

– Региночка, – Дилан вздохнул, присел рядом, посмотрел проникновенно и осторожно взял меня за руку, – прости, я перепсиховал.

О, какое искушение! Какой необыкновенный соблазн отыграться: поскандалить, понадувать губы, отчитать, поставить на место! Я аж задохнулась от сладости самых разных вариантов!

– Бывает, – пожала я плечами, и внутренний голос разочарованно охнул. – И ты прости.

Дилан кивнул и спросил робко:

И эта его неуверенность и явная от меня зависимость растопили мое оскорбленное сердце, и я, потянувшись, чмокнула его в щеку:

Тут внутренний голос решил взять реванш за невысказанные обиды и подал мне на язык реплику, которую я не успела удержать:

– И заработай побольше!

Дилан улыбнулся, задержав на мне взгляд, а в руках – мои пальцы, и легким гибким движением поднялся.

– Поставь защиту вокруг дома и никуда не выходите, – распорядился он и здесь обратил внимание на мое лицо, враз принявшее независимый и даже отчужденный вид, и торопливо добавил просительно: – Пожалуйста, Региночка!

Я милостиво улыбнулась, демонстрируя согласие (мной нельзя командовать, только просить), и Дарт-младший повернулся к среднему брату.

– Ронн! – повысил он голос, теперь уже нимало не смущаясь, и в нем зазвенели предупреждение и даже скрытая угроза. – Я могу уйти?

– С каких пор ты это у меня спрашиваешь? – фыркнул великан.

– С тех самых, как ты стал источником проблем! – жестко сказал Дилан, и я пресекла перепалку в зародыше:

Приказ прозвучал так холодно и хлестко, что внутренний голос мной загордился.

– Хватит, – повторила я на тон ниже. – Источник проблем не в Ронне, а в загадочных врагах, оказавшихся к тому же такими креативными шутниками. Мы это обсудим…

Тут я дала себе поблажку (шампанское еще действовало, и думать о всяких там недоброжелателях не хотелось) и, после секундной заминки, уточнила:

Дилан развернулся, поцеловал меня в щечку (будто утверждая свои права) и вышел из дома, бросив напоследок:

Я проводила его взглядом, попыталась выстроить защиту вокруг дома (получалось как-то вяло, то ли из-за выпитого шампанского, то ли из-за излишних усилий), махнула рукой (ну что-то ведь все равно построила, правда?) и расслабленно упала на спинку кухонного диванчика. Ронн повертелся-повертелся на табурете, шумно вздохнул и, сделав рывок, шлепнулся возле меня. Я посмотрела на него с неодобрением: я вообще-то специально пересела, чтобы дать нам возможность окончательно прийти в себя, а он тут опять рядом прижимается.

– Ронн, ну, Ронн, – ткнула его пальцем под ребра, – сядь в другое место.

– Не хочу, – заявил футболист.

– Ну, Ронн! – капризно и немножко пьяненько заблеяла я и снова его ткнула.