Царица

 – Не было печали, навязался на нашу голову этот Спящий Красавец из забытой сказки. Или, наоборот, Неспящий? – Мне почудилось или Березин тут добавил еще и некорректный эпитет?

– Не знаю, как тебе это удалось, но если все уладится, то и я свое слово сдержу, – пообещал полковник и, традиционно не прощаясь, отключился.

– Регина! – раздалось рядом, и Брэд распахнул заднюю дверцу, загружая два объемных пакета, на которые я поглядела с одобрением. Нет, правда, с одобрением, даже потраченных денег было не жаль: время обеда давно прошло, и, несмотря на все треволнения, организм это весьма явно ощущал и требовал компенсации.

Первенец устроился на водительском сиденье и под моим критическим взором весьма уверенно выехал со стоянки: чувствовалось, что практика вождения пошла ему на пользу. Брэд даже расслабился настолько, что покрутил радио, отлавливая новостные сводки.

– Они что, с ума посходили? – вдруг воскликнул он, и я, успев основательно погрузиться в сладостные мечты об обильном, хоть и запоздалом обеде, недоуменно заморгала.

Я неопределенно пожала плечами: ушами-то слышала, но вот мозгами не осознала, не до того было.

– Сенат на полном серьезе собрался рассмотреть законопроект о гражданских правах нелюдей. Первыми на повестке дня стоят имущественные права.

– Ой, да уже не в первый раз этот законопроект пытаются протолкнуть, – индифферентно отмахнулась я.

– Но теперь назначена конкретная дата заседания: завтра. Совсем у людей мозгов нет!

Так, под ворчание Брэда и мое солидарное молчание, мы и подъехали к своему дому.

Сказать, что на подступах к родному жилищу меня охватили смутные предчувствия или там необъяснимая тревога, – значит соврать. Ничего меня не охватило, кроме жуткого предположения, что на почве нервного перенапряжения последних дней у меня развились слуховые галлюцинации. А как иначе интерпретировать этот странный жалобный вой, то прекращающийся, то возобновляющийся с новой силой? А вот Брэд подобрался и, кинув пакеты обратно в машину, приказал мне осторожно следовать за ним. Мы короткими перебежками взобрались на крыльцо. Моя защита была на месте (вот, представьте, я научилась это каким-то образом определять), оттого мы недоуменно переглянулись и решили все-таки распахнуть дверь и все так же осторожно просочиться внутрь. Версия о слуховых галлюцинациях набирала силу: кто-то совсем рядом издавал нестройные звуки, значение и происхождение которых я объяснить себе не могла. Нахмурившись, шагнула в гостиную и… остолбенела.