Царица

 – Я помялась и нерешительно предложила: – Может, тебе затаиться на время?

– Регина, – усмехнулся он и придвинулся совсем близко, – ты так мало в меня веришь? Я силен.

Его откровенное самодовольство, как всегда, было заразительно, но в этот раз я устояла, упрямо качнув головой:

– Один мой друг уже сидит в клетке. Не хочу, чтобы то же случилось с тобой.

На минуту он перестал дурачиться и, заглянув мне в глаза, негромко и серьезно произнес:

– Сочувствую и тебе, и твоему другу. Но со мной такого не произойдет, обещаю.

И поскольку на моей физиономии, должно быть, сохранилось скептическое выражение, неторопливо и раздумчиво добавил:

– Я отличаюсь от обычных вампиров.

– И чем же? – не удержалась я и даже ручки крест-накрест на груди сложила, всем своим видом являя неодобрение его беспечному поведению.

Элан вздохнул и, видя мой решительно неигривый настрой, отстранился, выдержал небольшую паузу, которая планировалась то ли как задумчивая, то ли как подстегивающая мое любопытство.

– Все вампиры в Фениксе вторичны. Знаешь, что это такое? – И хотя я уверенно кивнула, он все же пояснил: – Это означает, что все они были людьми до того, как кого-то из них инициировал Мастер, а потом они перекусали друг друга. От укуса человек умирает и восстает вампиром, питаясь кровью, предпочтительно человеческой. Оттого они и «дохлые кровопийцы», как ты элегантно выражаешься, – сказал принц вампиров, а я усиленно заворочала мозгами, вспоминая, когда это использовала такое изящное выражение. А, вспомнила.

– В общем, все местные вампиры – это мертвые люди, начиненные небольшой частью некротической магии.

– Ну а ты? – с подозрением полюбопытствовала я.

– Ну а я никогда человеком и не был, – с усмешкой сказал Элан, и мы с внутренним голосом замерли обескураженно.

– Так это… ты и не вампир вовсе? – рискнула я спросить, продираясь сквозь шок и отупение.

Старый монстр подумал и не спеша ответил:

– Строго говоря, нет. Вернее, не в современном общепринятом значении.

И пока я тупо моргала, он добавил слегка раздраженно:

– Так что прошу меня больше дохлым кровопийцей не называть.

Элан внимательнейшим образом изучил мою застывшую, пришибленную новостями физиономию и слегка смягчился:

– Кровопийцей – еще куда ни шло, но дохлым – нет. По сути неверно.

Снова короткая пауза, и последняя, откровенно добившая меня информация:

– Я и не умирал никогда.

Кто-то из нас – то ли я, то ли внутренний голос, а может, и мы вдвоем обессиленно застонали, и я закрыла лицо руками, пытаясь прийти в себя.