Царица темной реки

Позиция моя была непробиваемой – я рассказал, что, услышав взрыв поблизости и опознав противотанковую гранату, первым прибежал к хатенке Алеси, посветил внутрь фонариком, но в хату не заходил, как и старшина, – только на всякий случай выставил у хаты часового. Судя по всему, они поверили и расспрашивали старшину гораздо дольше.

А он не подкачал, гладко изложил придуманную нами вдвоем железную «легенду». Сказал, что, по его данным, Алеся с Лявонихой при немцах хороводились с «дубравниками», часто у них бывавшими. Это подтвердили два соседа Алеси – я не был ранним утром при беседе старшины с ними, но всё прошло гладко, обнаружились два надежных свидетеля, подтвердивших все, что говорил Деменчук, а других деревенских приехавшие и не расспрашивали. Деменчук объяснил еще, почему он при наличии такой информации Алесю не трогал – хотел понаблюдать, не придет ли к ней кто интересный. И не хотел поднимать шума раньше времени, поэтому своему начальству и не подавал донесения. Прокатило…

Тем более что, устроив у Алеси обыск, три бравых капитана быстро нашли в ящике комода четыре «лимонки» и холстинный мешочек со шмайсеровскими патронами. Когда они мне об этом рассказали, я добросовестно изобразил изумление, как будто и не я все это в комод положил. Гранаты были из штатного боезапаса моей самоходки, а патроны – наши трофеи. И это прокатило: в отличие от огнестрельного оружия гранаты отродясь не имели номеров, а на патронах тем более не написано, каково их происхождение. Так что вскоре Минаев с Шалиным поделились со мной родившейся у них весьма убедительной, единственно возможной в данных обстоятельствах версией, согласно которой гранаты и патроны в хате оставили по каким-то своим соображениям «дубравники» – кому же еще? Противотанковую, опять-таки по каким-то своим соображениям, Алеся держала в спаленке, и однажды граната самопроизвольно рванула. С гранатами это иногда случается – скажем, были плохо загнуты усики чеки, вот чека и выскочила… Именно эта версия трудами моими и старшины и должна была у них родиться. То, что Алеси в момент взрыва в хате не оказалось, было вещью ничуть не удивительной – ну, объявят в розыск, ну, никогда не найдут… Катря, конечно, догадалась, как все было на самом деле, но кто б ее расспрашивал, с чего бы вдруг? Так они и уехали, со своей убедительной версией, с гранатами и патронами – а мы со старшиной облегченно вздохнули…

Мы прожили там еще восемь дней. Алеся так и не объявилась. Капитаны тоже. А местные вели себя примечательно: не было ни одного понимающего, многозначительного взгляда, никто не задал ни единого вопроса – словно и никогда не было на свете никакой Алеси…

А вот провожать нас вышли всей деревней, что я расценил как молчаливое одобрение.