Царица темной реки

 – Рыбку половить решили?

Что интересно, глаза у него, непонятно почему, стали на миг исполнены специфической милицейской цепкости.

– День добрый, товарищ старшина, – сказал я. – Да решил вот порыбачить. Не запрещено ведь?

– Да кто б запрещал, у нас не заповедник какой навроде Беловежской пущи.

– А вот местные, я уже узнал, рыбу не ловят совершенно. Что ж они так? Река у вас рыбная, в войну было бы подспорье, да и теперь голодновато…

– А! – махнул он рукой. – Народ такой: как однажды повелось, забыл уж почему, так и идет…

То ли мне почудилось, то ли и в самом деле было в его тоне что то деланое, нарочитое. А ведь если и знает, не скажет – он, хотя и участковый, и представитель власти, местный и родился здесь. И формально-то говоря, не обязан выдавать те здешние секретишки, что не имеют никакого отношения к делам официальным… Бывает так.

– А вы откуда, если не секрет? – спросил я, твердо решив кое о чем с ним поговорить, но не заходить в лоб.

– Да какой там секрет, – сказал старшина. – В район вызывали, у меня второй день телефон подключен. Формы пока не дождался, а вот регалия вдруг нашла…

И легонечко выпятил грудь с той самой скромной горделивостью, что была мне давно и прекрасно знакома и встречала в душе лишь понимание. Только сейчас я обратил внимание, что на груди у него красуется медаль «Партизану Отечественной войны», причем первой степени. За войну так привыкаешь к наградам на груди окружающих, что особо за них взглядом и не зацепляешься.

– Поздравляю, товарищ старшина, – сказал я искренне.

Уж я‑то его понимал. Первая награда – это… Не знаю, с чем и сравнить, как объяснить. Особые ощущения. Непередаваемые. Кто не испытывал, в полной мере не поймет.

– Спасибо на добром слове, – сказал он. – Так вот, неожиданно совсем. Кто бы о наградах думал, когда партизанили, кто б вообще думал, что будет такая медаль… Как вам у нас живется-можется?

– Как на курорте, – сказал я совершенно искренне. И решил, что пора и в лобовую. – Тишина, как будто никакой войны, между нами говоря, кой-чего испить можно, порыбачил даже вот… И девушки у вас красивые. А что вы скажете, товарищ старшина, про Алесю-хуторянку? Уж такая она у вас знаменитость, что даже речку в ее честь Алесиной называют, своими ушами слышал…

Он ответил не сразу, и в глазах вновь промелькнула та самая милицейская цепкость:

– От оно как… Познакомились уже? В деревне или на речке?

– Собственно говоря, и не знакомились еще, – сказал я. – Просто-напросто видел на реке. Я рыбачил, а она купалась. «В деревне», вы сказали? Она что же, и в деревне бывает?

Он снова промедлил, но в конце концов ответил:

– Не то что бывает, а случается, по неделям у бабки Лявонихи живет. Не то чтобы родная бабка, однако ж дальняя родня.