Цепи его души

Впрочем, салфетка была меньшим злом, а большее не замедлило проявиться.

— Расскажете, как вы познакомились? — Камилла внимательно смотрела на меня.

Я чувствовала на себе ее взгляд, но стоило мне поднять голову и открыть рот, как слева прозвучало:

— Мисс Руа выставлялась в Королевском Музее Искусств.

— О, неужели? Вы тоже пишете?! — от соблазнительной хрипотцы в ее голосе мне хотелось вскочить и выбежать из столовой. Вместо этого я вернула ей внимательный взгляд и ответила:

— Ваши картины можно где-то посмотреть, Шарлотта?

— Увы, нет. Я писала их на продажу, а единственную, которую хотела оставить себе, покромсали на клочки.

— Шарлотта! — резкий голос Эрика вонзился в сердце раскаленным кинжалом.

— Что такое, месье Орман? Вы же сами хотели, чтобы я всегда и обо всем говорила прямо.

Глаза у него были темнющие, как гроза ночью, и молнии в них сверкали в точности так же. Ну и пусть сверкают, может, если одной из них ему прилетит по темечку, мне легче станет. Хотя где ж в разгар зимы в Лигенбурге взять грозу? У-у-у-у, ну почему я не стихийница?!

— Мне очень жаль, Шарлотта, — в голосе Камиллы звучало вроде как сожаление.

Ну да, конечно. Жаль ей.

Взгляд зацепился за Эмму: девочка смотрела на нас, и я тут же мысленно отругала себя за несдержанность.

Все, ни слова больше не скажу.

Но те слова, что уже вырвались, горчили на языке и в сердце. По сути, я никогда не писала исключительно для продажи, сюжеты, которые отражались на моих холстах, рождались из самых искренних порывов, рождались исключительно потому, что иначе я не могла. Солнечные летние пейзажи и осенний листопад, гроза над рекой, мостик над озером Милуотского парка, где девочки-близнецы держались за руки, а их родители стояли рядом, чуть касаясь друг друга кончиками пальцев.

В каждой из них была частичка моего сердца, и сейчас я собственными руками облекла это в лед цинизма. Такого же, каким пропитано каждое слово Эрика.

Циничная, бессердечная скотина, вот он кто!

Учитель выискался. Учитель-мучитель.

Чтоб ему икалось безостановочно!

Я так увлеклась, сочиняя характеристики и кары на его голову, что упустила момент, когда Камилла снова о чем-то спросила. То, что это произошло, я поняла исключительно в ту минуту, когда на мне скрестились все взгляды.

— Мисс Руа, вы сегодня польстите нам своим присутствием? — холодно произнес он.

— Пауль, девочка просто задумалась.

Эта милость с Камиллиного обнаженного плеча, соблазнительно развернутого к Эрику, полыхнула внутри яростью. Ух, как же она меня раздражала, своей фальшивой благосклонностью и желанием поддержать разговор! Можно подумать, ей действительно есть до меня дело.

— Я спрашивала, как вы уговорили Пауля вас обучать. Раньше он никому такого не предлагал.