Цепи его души

Покачивался на ветру фонарь, скрипя проржавевшим железом. Где-то вдалеке лаяли псы.

Воспоминание (яркое, как разорвавшаяся в темноте лампочка), когда блеклая тень на этой самой улице метнулась ко мне, заставило сердце пропустить удар. Бросилась к дому, не оглядываясь, чувствуя, как ледяное полотно страха стягивает тело коконом. Мешающим мыслить здраво, нормально двигаться и даже дышать.

Почти не чувствуя заледеневших рук, рванула на себя дверь, и, напоследок обернувшись через плечо, влетела в стоящего в темноте мужчину.

Дыхание перехватило — от неожиданности, а еще от запаха немытого тела и алкоголя, ударивших в нос.

Я отпрянула, в тусклом холодном свете, пробиравшимся на лестницу через немытые окна, в глаза сразу бросилось обветренное, испитое лицо и поношенная одежда. Должно быть, один из тех работяг, кто забредал переночевать к нам, потому что спать на стройке зимой было очень холодно.

Вздохнув с облегчением, приложила руку к груди.

— Простите пожалуйста! — произнесла искренне. — Просто мне показалось, что за мной…

— Кто-то шел. Я испугалась. Еще раз извините.

— Кто-то шел, — повторил мужчина.

Он стоял, покачиваясь, осмысленности во взгляде глубоко посаженных мутных глаз было не больше, чем у ближайшей дверной ручки. Алкоголем от него пахло сильно (увы, для рабочих, у которых не было даже койки, это был один из немногих способов согреться), поэтому я решила осторожненько его обойти. Миссис Клайз жила на первом этаже, дальше по коридору, но стоило мне шагнуть в ту сторону, как мужчина качнулся мне наперерез.

— Кто-то шел, — промычал он, а следом из его горла вырвалось странное бульканье.

Попыталась обойти его справа, но он с поразительной для нетрезвого человека проворностью снова перегородил мне путь.

В эту минуту стало не по себе: да, в дом частенько забредали перепившие рабочие, бродяги и беспризорники, но они никогда не пытались буянить. Собственно, это был способ избежать встречи с полицией, поэтому ходить мимо них было совершенно безопасно. По крайней мере, я так считала, но сейчас желудок сжался от страха, а я сильнее сжала ридикюль. В нем все мои деньги!

— Позвольте пройти, — невольно повысила голос.

Ровно до того, каким разговаривала с Илайджей, когда тот пакостничал.

— Позвольте пройти, — повторил мужчина.

На потрескавшихся губах расплылась улыбка, обнажившая гнилые зубы, а потом он выкинул руки вперед, вцепившись в мои плечи словно клешнями. Я взвизгнула, с силой ударила его в грудь, и рабочий, пошатнувшись, выпустил мое плечо. Почувствовав свободу, рванулась с удвоенной силой, но немытая пятерня тут же вцепилась мне в волосы. Дернула так, что из глаз брызнули слезы, а с губ невольно сорвался крик.