Цепи его души

— И долго вы… были в таких отношениях, о которых ты говорил?

Мысленно прикусила язык, но поздно. Вот почему, почему, когда дело касается Камиллы, я не могу держать его за зубами?! Почему я не ревную Эрика к той женщине с картин, жене его брата?

— Несколько месяцев. Ей нужно было понять, что мужчина не ра́вно безжалостная тварь, а еще — что боль тоже может быть исцеляющей. Даже если основа под ней всего лишь темная страсть. Она училась чувствовать заново, и она научилась.

— Она в тебя влюблена?

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Я никогда ничего ей не обещал, а что обещал — все исполнил.

Сейчас нас связывают исключительно деловые и дружеские отношения, все остальное — ее выбор.

— Тебе не кажется, что это слишком жестоко?

— Не кажется, — холодно ответил Эрик. — Наши чувства никоим образом не касаются других людей. Если бы я сходил по тебе с ума, а ты оставалась ко мне холодна, это был бы мой выбор. Ты тут ни при чем.

— А если бы случилось наоборот?

— Такого не случилось, Шарлотта, — негромко произнес он.

Но с Камиллой случилось.

Все-таки временами я совершенно его не понимала.

Пожалуй, лучше свернуть этот разговор, тем более что спросить я хотела о другом.

— Может быть, мы позавтракаем с ними? — предложила.

Не сказать, что я буду счастлива завтракать с Камиллой, но вся эта ситуация все равно казалась мне дикой. Особенно после нашего с ней откровенного разговора.

— Нет?! Они же твои гостьи.

— Были, — произнес Эрик, подтягивая ленту и завязывая бант.

— То есть этой ночью они уехали. Камилла и Эмма сейчас на пути в Вэлею.

Мысли о Камилле не оставляли, возможно, именно поэтому завтрак вышел несколько скомканным.

Эрик то ли чувствовал мое настроение, то ли сам был погружен в размышления, поэтому за столом мы едва перекинулись парой слов. Преимущественно, наш разговор сводился к тому, не передать ли мне то или это, и все в том же духе светских бесед. Отчасти я была рада этому недолгому затишью, потому что сегодня узнала о нем больше, чем за все время нашего знакомства.

Камилла уехала ночью: собрала вещи, взяла Эмму и отправилась на вокзал, чтобы успеть на ближайший поезд до Вэлеи. Как ни старалась я прогнать ее образ из головы, не получалось.

Слишком сильное впечатление произвели на меня ее слова, но гораздо большее — то, что она не сказала. О чувствах к Эрику, которые сквозили в каждом ее слове: запертые, глубоко скрытые от самой себя. О муже, которого она ненавидела, от которого желала избавления. И все это под толщей ледяной брони, которая дрогнула лишь единожды. Когда она, не выдержав, выбежала из столовой, поэтому сейчас мне не давало покоя то, что Камилла уехала из-за меня.