Цепи его души

От них хочется не то задушиться, не то придушить кого-то.

— Да, — с губ сорвался смешок. — Вам сложно угодить, месье Эльгер.

— Сложно — не то слово, — он усмехнулся и пригубил кофе. — Мне кажется, Вэлея тебе понравится. Особенно Лавуа и побережье. Хочу показать тебе эти места.

— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой, — ложечка в моей руке дрогнула, так и не коснувшись тарта. — Почему?

— Ты больше подходишь полям аламьены и лаванды, Шарлотта, — ответил он. — Гораздо больше, чем пыльному камню. Так что подумай над моими словами.

Наверное, в его словах не было ничего такого, но ложечка все-таки звякнула о край тарелки.

Наверное, я ждала других.

Будь моей женой, Шарлотта?

— Подумаю, — сказала я.

Лаванда немного горчила, и кофе тоже. Если не обращать на это внимание, их мягкая сладость была потрясающе тонкой, а крем и песочное тесто таяли на языке. Тарт исчезал с моей тарелки непростительно быстро для мисс, на нем я и сосредоточилась.

Стараясь не думать о легкой горечи на сердце.

И о том, каким для меня окажется послевкусие нашего знакомства, если я не захочу уезжать.

— Ты научишь меня делать магические огоньки?

— Магические огоньки, — повторила я.

 — ну, как тот, который нужно было сжимать в руке, если мне что-то не понравится?

Эрик поперхнулся кофе. Вообще-то сейчас он восседал в кресле, с блюдцем и чашкой, и это единственное, что выбивалось из образа строгого учителя. В остальном он себе не изменял: темные одежды, запечатанные под горло, и тяжелый, сосредоточенный взгляд. Таким он становился всякий раз, когда мы практиковались с магией (Эрик следил за каждым моим движением с таким видом, словно я могла по меньшей мере разрушить мир).

Вот и сейчас передо мной на столе в горшке стояло несчастное растение.

Несчастное, потому что оно увяло и единственный цепляющийся за жизнь листочек уже начинал желтеть. Откуда Эрик его притащил, я не имела ни малейшего понятия. Оставалось только надеяться, что цветок не специально приморили ради моего первого экзамена. По крайней мере, Эрик назвал это именно так. За две недели обучения (не считая дней до ночи нашего примирения) мне впервые предстояло нечто столь ответственное.

— Не отвлекайся, Шарлотта, — напомнил он. — Магические огоньки не имеют никакого отношения к тому, что тебе нужно сделать.

Хотя вообще-то это называется сигнальная сфера.

— Сигнальная сфера. Приступай.

У меня слегка вспотели ладони.

Да, одно дело — случайно оживить букет срезанных роз, совсем другое — то, что отчаянно пытается выжить, с крохотными корешками в пересохшей земле. При мыслях об этом глаза подозрительно защипало, и я поспешно сосредоточилась на текущей внутри меня силе. Все-таки это оказалось удивительно: чем больше она раскрывалась, тем ярче я чувствовала окружающий меня мир.