Цепи его души

— Доброе утро, Шарлотта.

Я не стала отвечать. Не стала даже поворачиваться на голос, просто лежала, не открывая глаз. Наверное, за заслонками век нельзя спрятаться, но мне было все равно.

— Я знаю, что ты не спишь.

— Когда ты потеряла сознание, я проверил твой магический потенциал, — шаги заставили меня внутренне сжаться, и Эрик остановился. — Он был значительно ниже допустимого, несмотря на зелье, которое я тебе дал. Ты хоть понимаешь, чем могла закончиться твоя безответственность?

— По-моему, мы оба знаем, чем она закончилась, — хмыкнула я.

По-прежнему не открывая глаз.

— Шарлотта. Посмотри на меня.

Понимая, что дальше молчать бессмысленно, приподнялась и села на постели. Солнца и правда не было, я угадала: раскрытые портьеры и перечеркнутое рамами окно впускали в спальню пасмурный день. Тяжелые тучи запечатали небо серостью, не позволяя пробиться даже кусочку цвета.

Пусть так. Может, пойдет снег и станет теплее.

Эрику пришлось обойти кровать, чтобы поймать мой взгляд, и я с трудом заставила себя его выдержать.

— Магия — не игрушка, Шарлотта.

— А я не играла, — ответила спокойно.

 — У меня был экзамен, и я его не сдала. Мне кажется, говорить об этом больше не стоит. Если ты, разумеется, не хочешь поговорить о чем-то еще, но не знаешь, как иначе начать.

— Мне не нужно прятаться за словами.

— Ну разумеется. Зачем прятаться за словами, когда можно просто наказывать.

— Ты вчера потеряла сознание, — повторил он. — А потом провалилась в сон, не приходя в себя. По-твоему, это нормально?

— Ты вчера сделал мне больно, Эрик. По-твоему, это нормально?

— У тебя сейчас что-нибудь болит?

Я задохнулась от его спокойного тона.

То есть вчера, когда я лишилась чувств, он намазал меня каким-то зельем, и теперь считает, что все в порядке?! Представила себе, как Эрик ко мне прикасался: снова, после того, как…

Мне захотелось запустить в него подушкой.

— Болит, — ехидно заметила я.

Вот теперь на его лице возникло замешательство.

Я указала себе на грудь. Точнее, не указала, а ткнула, в ребра над сердцем.

— Знаешь, это не исцеляется зельями. Не все можно поправить зельями, Эрик, и не всегда все сходится на магии, — я обхватила себя руками.

 — У меня был выбор, уйти или остаться, и я осталась, потому что хотела быть с тобой. Потому что я тебе доверяла. Доверие — разве это не то, о чем ты просил? Скажи, как можно доверять мужчине, который задирает тебе юбку и шлепает, как провинившегося ребенка?! И что ты придумаешь в следующий раз, чтобы это сделать?

— Я. Ничего. Не придумывал. Я уже сказал, Шарлотта, это было не наказание, и не игра.

— Тогда что это было? — поинтересовалась я.