Цепи его души

А потом развернул меня в сторону парка и указал на стоящую на мостике пару, укутанную вуалью метели. — Не одни мы такие сумасшедшие.

— Не сумасшедшие, — сказала я. — Счастливые.

— Разве это не одно и то же?

— Не знаю, — ответила я. — А это так важно?

— Нет, — Эрик коснулся пальцами моего подбородка (в последние дни он не упускал ни одной возможности такой вот случайной ласки) и улыбнулся. — Пойдем домой.

Первый раз я увидела в зеркале незнакомку, когда собиралась в театр. Второй раз — сегодня: не было у этой утонченной девушки в платье серебристо-голубого цвета ничего общего со мной. Кроме удивленно распахнутых глаз, разве что. Струящаяся ткань, когда я ее выбирала, показалась мне очень красивой. Именно поэтому я остановила свой выбор на ней, но «очень красивая» — не то слово, которое было к ней применимо. Невесомая органза искрилась и переливалась в свете ламп, из-за чего выглядела еще более воздушной, сотканной из магии.

Прическу мы с Сюин выбирали долго, но все-таки остановились на локонах, свободно падающих на спину и подхваченных на затылке гребнем. Открытые плечи и неглубокое декольте, пышная юбка, которая расплескалась по полу волнами. Вшитый в лиф корсет был гораздо более щадящим, чем тот, что мне приходилось носить ранее. Именно поэтому я сейчас не чувствовала себя полупридушенной: за обедом было слишком много всего вкусного, и я слегка забылась. Не первый раз за последние недели, надо сказать: аппетит у меня был просто зверский.

Если бы не волнение, наверное, я бы съела гораздо больше, но при одной мысли о высшем свете Энгерии у меня потели ладони, а сердце начинало стучать быстро-быстро. Мы с Эриком, конечно, гости четы де Мортенов, но появление Патрика и Джулии Рокенфорд в их обществе не мешало говорить про последних гадости, хотя Патрик и Джулия уже женаты. С другой стороны, не все ли мне равно, что будет обо мне говорить высший свет Энгерии?

А ведь еще нам предстоит встреча с братом Эрика и его супругой.

Я потерла ладони и закусила губу.

Оперлась о туалетный столик, вглядываясь в свое отражение, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться, такой меня и застал Эрик. Шаги я услышала слишком поздно, а когда услышала, не успела даже обернуться: он приблизился ко мне и невесомо коснулся плеч:

— Шарлотта, ты прекрасна.

Пальцы скользнули по обнаженной коже, заставляя меня покрыться мурашками.

В отражении рядом со мной застыл самый красивый мужчина на свете. В нем не осталось ничего от образа Ормана: широкие плечи, уверенный, сильный, но теплый взгляд, резкость его лицу придавали разве что чуть подрагивающие крылья носа и хищный разлет бровей.