Цепи его души

Оглядевшись, поняла, что так и есть: ковры, кушетка, обои на стенах — все новое.

«Этот дом принадлежит не мне».

То есть Тхай-Лао приехал в Лигенбург и занялся ремонтом? Снаружи дом выглядел не то чтобы старым, старинным. Если внутри все пришло в негодность, проще было бы снять или купить другой. Почему вообще нельзя было жить в Дэрнсе? То есть в Энгерии считалось нормальным, что в жалованье дворецкого и остальных слуг входит постоянное проживание по месту работы. Нет, конечно, бывали и исключения, особенно в городе, особенно для семейных, но Тхай-Лао не женат, а его брата с женой уж точно можно было где-нибудь поселить. В том особняке всех королевских гвардейцев разместить можно!

Я резко обернулась и чуть не сбила с ног Сюин, которая неслышно подошла сзади.

Сердце колотилось как сумасшедшее, и я прижала руку к груди.

— Вам что-нибудь нужно? — иньфаянка внимательно смотрела на меня.

Судя по ее виду (Сюин была полностью одета, волосы убраны наверх), спать она еще не собиралась.

— Да, я спустилась за водой. Покажешь, где кухня?

— Нет, что вы, — девушка покачала головой. — Я принесу. Возвращайтесь к себе, и… ох! Я же совсем забыла сказать, вам привезли вот это.

Сюин подошла к дверце под лестницей, отперла ее и достала тубу. Мою тубу.

«Девушка» вернулась домой!

— Спасибо! — подхватив ее, взлетела по лестнице чуть ли не вихрем: мне не терпелось ее увидеть.

— Мисс Дженни! — закусила губу. — Мисс Дженни, она вернулась!

Поспешно открыла тубу, потянула холст на себя, и…

Растерянно смотрела на то, как он разваливается в моих руках на куски.

Сначала я даже не поняла, что случилось. Часть холста осталась в тубе, часть в моих руках, часть сползла на пол. Но даже та, что я держала в руках, была безжалостно исполосована ножом… или ножницами. Не знаю. Там, где была «Девушка», сейчас красовались множественные порезы: платье, лицо, волосы — все это превратилось в лохмотья.

Я выпустила ее из рук, глядя как пласт изуродованной картины сползает на пол.

Попятилась, наткнулась спиной на стену.

Перед глазами потемнело, стало нечем дышать, комната пошатнулась.

В груди словно разрастался холодный ком, ком, который давил на сердце и мешал ему биться. Инстинктивно потянулась к горлу и замерла: комната стремительно теряла краски, и вместо нее повсюду расцветала серая хмарь. Проплешины Грани вползали одна в другую, окружая меня, стягиваясь, захватывая в кольцо. Миг — и сама я очутилась между жизнью и смертью, ледяные руки задрожали, вместе с кусками валяющейся на полу картины, тубой и возвышающейся над ними кроватью.

Мисс Дженни выгнула спину и зашипела, глядя на меня, а сквозь мое тело словно протолкнули что-то холодное, мерзкое, жуткое: с силой, рывком, и эта неведомая сила швырнула меня на пол.