Цепи его души

 — Не дожидаясь, пока он возразит, подняла руки. — Да, я помню, что ты говорил. Помню, что призраки не могут нападать на людей, но именно это со мной и произошло. Когда я увидела порезанную картину, я упала на Грань, и там был он. Эрик, там был он, не бесформенное нечто, не слепок с эмоций… я не знаю, что это за существо, но оно прошло сквозь меня, а потом…

Облизнула пересохшие губы, стараясь не думать о том, как они шевелились, выпуская в мир чужую злобу.

— Потом он снова набросился на меня. Я едва успела активировать артефакт.

— Этот дом, — произнес Эрик, — защищен сигнальными артефактами и заклинаниями. Случись кому-то проникнуть сюда, я бы об этом узнал.

— Сигнальными артефактами?

— Они позволяют видеть все, что происходит в доме и предупреждать любую угрозу.

— Ты мне не веришь?!

— Но я не могу этого объяснить, Шарлотта. Я знаю о магии больше, чем кто бы то ни было, и я не могу этого объяснить.

— Но ты ведь не можешь знать всего! — выдохнула я. — В твоей библиотеке сотни тысяч книг… скажи, ты всех их прочитал?

Не зная, что добавить еще, замолчала: уж кто-кто, а я этого точно объяснить не могла. Разве что сейчас была полностью уверена в том, что мне не почудилось. Случившееся вчера ночью было так же реально, как изодранный холст, как сидящие друг напротив друга мы и осыпающийся за окном мягкими хлопьями снег.

Когда молчание уже становилось невыносимым, Эрик плотно сжал губы, а потом вытолкнул глухое:

— Возможно, я знаю того, кто сможет. Точнее, ту.

Ту? Он знает женщину, которая… разбирается в магии лучше него?!

Он внимательно заглянул мне в глаза, а потом обхватил ладонями мое лицо.

— Расскажи мне все, что случилось. По порядку. Не упуская ни единой детали, потому что это очень и очень важно. Все, что ты видела, все, что ты чувствовала, и что произошло после того, как ты ушла на Грань.

Глубоко вздохнула, восстанавливая жуткие картины случившегося, и принялась вспоминать. Вот мир вокруг меня расползается темно-серыми кляксами, а сквозь тело проходит пустота и жуткая сущность. Я падаю, оборачиваюсь, и на моих глазах бесформенная белесая дымка обретает очертания человеческой фигуры. Она формируется, как под ладонями невидимого сумасшедшего скульптора, решившего вместо глины или мрамора использовать потусторонние силы.

— Он шел по полу, — сказала я и поежилась. — Не летел, а именно шел. У него было жуткое лицо. Немыслимо жуткое… перекошенное от злобы и ненависти…

Эрик приподнял брови. Выразительно так приподнял, и я осеклась.

— Значит, лицо, — произнес он.

— Если ты сейчас опять скажешь, что у призраков не может быть лица…

— Не скажу, Шарлотта, — он сжал мои пальцы. — Зато скажу другое.