Жестокие игры в любовь

Точнее, и ослепла бы, просто я в тот момент наклонилась… Но теперь… я же знаю, как выглядят ожоги, даже после заживления… Это же шрамы… безобразные шрамы. Мне всегда было плевать на внешность, честно. Ну так я думала раньше, а сейчас… А сейчас кажется, что у меня отняли гораздо больше… кажется, что у меня отняли жизнь…

— Перестань, ну… — забормотал Лёша. — Я тебя люблю… И всегда буду любить. Хоть какой… любой… Ты для меня самая лучшая.

— Никакая я не лучшая, Лёша, — всхлипывала Мика. — И ты уж точно меня не заслуживаешь. И я не стою твоей любви.

— Да что ты говоришь такое?

Мика подняла на него глаза.

— Вчера и позавчера я была с Женей Колесниковым. У нас было всё, Лёша. Абсолютно всё. И я сама этого хотела. Понимаешь теперь?

На мгновение Лёшино лицо исказилось, но лишь на мгновение.

— Я… знаю, — глухо произнёс он. — Точнее, догадывался. Я видел его машину возле подъезда. Понял, что он у тебя был.

— И тебе всё равно?

Лёша отвернулся, несколько секунд молчал, потом ответил серьёзно:

— Нет. Но я всё равно люблю тебя. И буду любить всегда.

— Лёша, милый мой Лёша, я тоже тебя очень люблю, но… только как друга. Прости…

Лёша поднялся, отошёл к окну. Минуты две стоял, молча разглядывая больничный двор. Потом снова повернулся к ней."

"— Потом с этим разберемся. Лучше скажи, кто это сделал? Как?

— Я не знаю. Два каких-то парня напали.

— Два? А кто такие? С нашего района?

— Я не знаю, никогда их раньше не видела. Но… знаешь, мне кажется, что они меня там специально поджидали. А значит, их кто-то подослал. Кто-то, кто знает меня и кого знаю я.

— Но кто? Кто мог такое с тобой сотворить? И за что?

Подозрения у неё, конечно, были, но всего лишь подозрения. Полицейский, что допрашивал её утром, тоже интересовался врагами и недоброжелателями.

— Не знаю… ищут, выясняют.

— Убил бы, — стиснул он челюсти.

Лёша посидел у неё ещё минут сорок, перед уходом Мика попросила у него телефон и позвонила Вере. Подробности рассказывать не стала, обмолвилась лишь, что угодила в больницу с ожогами. А вот Жене звонить не стала, хотя сердце рвалось, да и Лёша отвернулся, показывая всем видом, что не слушает, но она не смогла при нём.

— Я вечером приеду, — пообещал он. — И принесу тебе всё, что нужно.

Когда он ушёл, Мика поймала себя на том, что выдохнула с облегчением. Почему так — сама сначала не понимала. Ведь Лёша — настоящий друг, на всё ради неё готов. И столько всего хорошего ей сделал, так много раз ей помогал…

Но чем больше она себя убеждала, тем острее чувствовала, что эта благодарность к нему её и душит, как удавка на шее. Даже теперь, когда она призналась ему, легче не стало ничуть. Как будто её признание ничего для него не изменило.