Жестокие игры в любовь

Уроком больше, уроком меньше… А обществознание — предмет, может, и не самый увлекательный, но необходимый, ей его ещё при поступлении сдавать. Да и не сбегала она никогда, и начинать не собиралась. Но народ вознегодовал.

— Давайте не пойдем! — предложил кто-то. — Просто свалим сейчас домой и всё. Скажем, что никто нам ничего не передавал. Пошли они нафиг!

Класс одобрительно загудел, поддержав предложение. Только Мика недоумевала: как так можно? И Вера в тот день не пришла в школу — с простудой дома отлёживалась.

— Только надо, чтобы все ушли! — поднялась Соня Рогозина. — Если сбегать, так всем вместе, чтобы никому не попало.

— Конечно! — подхватили все.

Гвалт поднялся невообразимый. Маленький бунт всех взбудоражил. Мика пыталась вставить хоть слово, но её потуги потонули в общем хоре. Впрочем, кто бы стал внимать её доводам?

Уже в коридоре, когда все торопливо устремились в гардероб, она остановила Лёшу.

— Давай пойдём на урок.

— Зачем? — искренне не понял он.

— Ну… просто. Сказали же… надо.

Лёша снисходительно улыбнулся.

— Да ну и что. Мы же скажем, что ничего не слышали и не знали. Не бойся.

— Да я не боюсь, я просто думаю, что надо пойти на урок.

— Да ты что? Зачем? Тем более, смотри, многие уже ушли. Если мы пойдём, то получится, что подведём наших. Договорились же… Пошли лучше домой или погуляем?

Потом Лёшу позвали Костя и Антон.

— Мик, ты спускайся, внизу встретимся… — бросил он ей, подходя к парням.

Но Мика, помешкав, всё-таки отправилась на обществознание. Ну не могла она вот так запросто сбежать. Для неё, по внутренним ощущениям, это было то же самое что, например, украсть какую-нибудь ерунду в магазине. Мелкое и незначительное, но всё же преступление."

"Тамара Ивановна, учитель истории и обществознания, конечно, поняла всё без слов, обнаружив в классе одну Мику. Оскорбилась, даже алыми пятнами пошла. Спросила её с горечью:

— А что же ты не сбежала?

Мика лишь пожала плечами, чувствуя себя виноватой за одноклассников.

С минуту Тамара Ивановна молча сидела за учительским столом, подперев щеку рукой, смотрела в окно. Но при этом кусала губы — значит, расстраивалась, нервничала. Потом всё же взяла себя в руки и с нарочитой бодростью произнесла:

— Ну что ж, Микаэла, будем заниматься с тобой вдвоём.

Тут дверь открылась, и в класс вошёл Колесников.

— О, у нас пополнение, — улыбнулась Тамара Ивановна. — Ты один или ещё кто-нибудь подтянется?

— Не знаю, — сказал он.

Не глядя на Мику, прошёл к пустой парте. Уселся, достал тетрадь, ручку.

Мике показалось, что ему Тамара Ивановна обрадовалась больше, чем ей. Но, может, просто вначале она слишком расстроилась, а потом, уже при нём, постаралась не думать о том, что все остальные сбежали с её урока.