Жестокие игры в любовь

Проглотив грубость с каменным лицом, Мика твёрдо повторила:

— Ты ему сказал: «Подкатил так подкатил». И вот это: «Умей проигрывать» — твои были слова. Не чьи-то, а твои. Если я дура, то ты просто… трепло.

— Да мне пофиг, что ты обо мне думаешь, — брезгливо скривился он и пошёл дальше, игнорируя попытки Веры остановить его.

Но позже, перед последним уроком, она его всё-таки, видимо, припёрла к стеночке. Потому что затем доложила Мике:"

"— Говорила же я тебе, не спорили они! Жоржик сказал, что перед соревнованиями пацаны Женьку просто спросили, типа, чего это он разбежался с Рогозиной. И он сказал, что ему другая нравится. Ты! И тогда Жоржик ему сказал, мол, синица лучше журавля, а ты, типа, такая, что на кривой козе к тебе не подъедешь. А Онегин ему на это… ну как обычно в своём духе: «Ты не подъедешь, а я — подъеду». Вот и всё. Весь их разговор. И никакого спора не было в помине!

31

— Никакого спора не было!

Вера выпалила это на одном дыхании и уставилась на Мику, ожидая реакции. Но та растерянно молчала.

— Может, ты неправильно поняла? — спросила Вера.

— Но… — растерялась Мика. И ведь не скажешь ничего про Лёшины слова. А Лёша же совершенно однозначно говорил: поспорили, что переспит. Это нельзя как-то неправильно понять. — А Жоржик не может врать?

— Пфф. Зачем ему? Да ты и сама видела — он же нас сначала даже понять не мог. Кстати, он что-то так на тебя взъелся. А раньше же нормально всё было… Что случилось?

— Не знаю, — дёрнула плечом Мика. — И мне без разницы.

Тут она, конечно, скривила душой. Неприятно ей было и даже очень, чего уж. Но другим знать это необязательно. В конце концов, Жоржик ей никто. А вот слова и его, и Веры породили сомнения. Вдруг это Лёша неправильно понял? В тот день он был страшно зол на Женю из-за матча. Может, что-то недопонял, что-то воспринял через призму своей злости? Но в то, что он мог соврать намеренно, она ни за что не поверила бы. Только не Лёша, не тот, кто всегда ей бескорыстно помогал и поддерживал.

* * *Последним была химия. Весь урок Мика сидела сама не своя. Обдумывала сказанное Верой. Вспоминала, сопоставляла эпизоды, слова, ощущения, будто паззл складывала. А если правда Колесников ни при чём? И она его так сильно обидела. Сильно и несправедливо. То-то он с ней демонстративно безразличен. А ещё он мог бы за обиду отыграться, но не стал. Наоборот — выручил её с этим обществознанием.

Сама она, конечно, плохо Колесникова знает, чтобы судить, похож он или нет на сплетника, но Вере-то зачем его выгораживать? Вера — последний человек, кто станет его незаслуженно обелять.

— Я хочу сегодня к нему сходить, к Жене. Где он живёт? Скажу ему про спор и… извинюсь, если он правда ни при чём.

Вера на листочке написала его адрес и даже нарисовала схему. Оказывается, жил он в соседнем с ними дворе.