Туфельки для мамы чемпиона (СИ)

Хотя правила и их нюансы знала не хуже судьи. Иногда делала зарисовки. Её серия футбольных рисунков неожиданно победила в конкурсе, проводимом Польским футбольным союзом.

Роберт с Беатой очень старались бывать на всех матчах сына и на выставках дочери.

И как много лет назад Беата держала взглядом своего старшего сына, так и сейчас она держала Михала, пока он стоит в воротах. И Марийку, представляющую жюри свои работы.

В пятнадцать Михал Тухольский был признан лучшим вратарём страны с своей возрастной категории.

В тот же год его команда выиграла чемпионат Польши.

Михал ввалился домой. Бросил в коридоре тяжёлую спортивную сумку. Сел на пол. Арчи тут же подскочил, вертя хвостом. Облизал ему лицо. Послышались шаги. Мама спешила ему навстречу. — Сыночек, ты почему не позвонил? Папа бы встретил. — Ничего, мам, автобус всё равно шёл мимо дома. Я попросил остановить.

Михал поднялся. Обнял Беату. — Я тут кое-что купил для вас в Кракове. Папе шахматы. Мари там носки смешные с котятами. Она хотела.

А это тебе. Михал протянул маленькую коробочку.

Внутри лежала брошь. Две маленькие серебряные туфельки.

- Марийка, может ты мне объяснишь, что у вас в школе случилось, раз твой брат молчит? — Беата уже двадцать минут не могла добиться от сына внятного объяснения. На рубашке вырваны пуговицы, волосы дыбом, на скуле явно проступает синяк.

— Михал, ты же футболист, а не боксер! Они все и не заметили, как подошёл Роберт.

— Ну вот, папе не дали отдохнуть после рейса. Прости, родной.

 — Ничего. Отдохну. Успею. Сын, иди сюда. — Пап, Михал не виноват, — Марийка взяла отца за руку. — Верю, моя хорошая. Так что случилось? — Пап, — Михал подошёл ближе, — Я не мог по-другому. Пять раз сказал, как ты учил. Чтобы этот Левандовский не смел Марийку обижать. Если он не понимает, это его проблемы! — Я думала, что в новой школе будет легче, — устало вздохнула Беата, — Вы ж взрослые, вроде. — Пап, Мирослав Левандовский сказал, что у меня глаза, как у жабы. При всех. Они все и заржали, как кони. Тогда этот урод добавил, что так и быть, не как у жабы, а у маленькой жабки. Потому что он почти два метра. Даже выше Михала. А я вон какая маленькая. Вот я и пожаловалась брату.

Роберту стоило большого труда удержать лицо. Беата предусмотрительно отвернулась к раковине с посудой. — Хорошо, мы поняли. Михал прав. А с этим Левандовским я, если не угомонится, лично поговорю. Он совсем дурак? — Нет, пап, он в классе лучший по математике.