Твоя жизнь в моих руках (СИ)

Почему я должна желать им лучшей доли, чем тебе? – Маленькая, хрупкая, но смотрит на меня таким взглядом, будто внутри неё заложена энергия атомного реактора.

Теряюсь от её слов. Тушуюсь.

– Этот мир тебя съест, если не будешь следовать правилам. И никто лучше меня тебя им не научит. Что ты выберешь: жить как прежде, как безымянная девочка из детского дома, или наконец занять место, которое принадлежит тебе по праву как Вере Багровой?

Вот чёрт. Она точно змей-искуситель. Покруче Льва. Ему до неё как до луны.

Что-то в её словах зарождает во мне пламя.

Нет. Не возможность иметь много денег.

А факт того, что я не ноль. Не потерянный, разорванный и выброшенный в мусорку лист бумаги. Белый. Без истории. Без прошлого и будущего.

Вера Багрова. Звучит куда лучше, чем Вера Сотникова. Потому что это даже не моя фамилия.

Марго. Точнее, Маргарита Фёдоровна наблюдала за мной постоянно. Как коршун. Муштровала. Одёргивала. Поправляла каждое движение. Так что к вечеру я уставала не меньше, чем от смены на заводе. Только от меня больше не воняло рыбой.

Нет. Я благоухала ароматом денег. Он просто сочился из каждой моей поры.

На следующий день приехала дизайнер. Изучила мой цветотип и привезла гору шмоток. Когда в руки попадались бирки с ценником, мне становилось страшно. Как обычные джинсы могут стоить больше, чем годовая зарплата? Просто нелепо.

Несмотря на занятость, вечером, когда я оставалась наедине с собой, меня всё равно одолевали противоречивые чувства. К дяде.

Я видела кучу его фотографий, расставленных по всему дому. Рядом с фото моего отца.

Они были похожи и не похожи одновременно.

Ожидала ощутить внутренний отклик, найдя на семейных фотографиях Петра. Но ничего во мне не пробудилось. Лишь печаль и тоска о том, что моё детство могло быть совсем иным. Только родителем до него не было дела.

В доме был крытый бассейн. И хотя плавала я не очень, но воду любила. В детском доме нас возили в спортивный центр. И плескание в небольшом лягушатнике разбавляло серые будни.

Среди моего нового гардероба затесался белый купальник из странной ткани. Слишком тонкой и немного просвечивающейся.

В общественное место я никогда бы не рискнула его надеть. Но кто меня здесь увидит?

Захватив с собой полотенце, я двинулась следом за девочкой-горничной, что постоянно мне улыбалась. Кажется, её забавляла и восхищала моя прямота в общении с хозяйкой, которую все здесь до смерти боялись.

– Ой, Верочка, похоже, приехал Лев Григорьевич, – смотрит на меня испуганно, круглыми глазами. Чем ближе мы подходили, тем громче резонировали голоса. Акустика в бассейне была превосходной.

До нас долетал женский звонкий смех. И мужской низкий, хриплый голос, от которого все мои внутренности тотчас завибрировали.