Ты мой закат, ты мой рассвет

И у нее совершенно точно нет никаких противопоказаний насчет занятий сексом.

Кроме одного, который никак не прописан в контракте — не разевать рот на чужого мужа.

Я потихоньку щипаю себя за щеки, чтобы вытащить наружу каплю румянца. Хоть плачь с досады.

Умом я все понимаю. Кто–то должен присматривать за домом и котом, пока я не могу этого делать. Антон поступает разумно и в первую очередь думая именно обо мне.

Я должна ему верить, и я очень стараюсь. Нет повода подозревать что–то неладное.

Кроме одного: я выгляжу как самая непривлекательная женщина в мире, и на моем фоне даже прыщавая девочка–подросток выглядит настоящей секс–бомбой.

Мне очень–очень страшно, что у нас впереди еще почти пять месяцев «целомудренного образа жизни», меня раздует, как натянутую на глобус жабу, начнут отекать руки и ноги. А все это время рядом будет молодая цветущая и на все способная… Марина.

Как бы только не превратиться в злобную ревнивую мегеру. Когда выхожу из ванной. Антон с кем–то говорит по телефону.

И даже не знаю, что меня настораживает в эту минуту, но вместо того, чтобы пойти к нему, зачем–то подкрадываюсь ближе к двери и замираю. Задерживаю дыхание, чтобы лучше слышать.

Никогда не подслушивала. Никогда не понимала женщин, которые проверяют телефон мужа, его карманы, читают его переписки, если находят открытой страницу в социальной сети. Разве стоит жить с человеком, которому не можешь доверять? И самое главное — что потом делать с правдой, которую получится узнать вот таким образом? Вывалить в лицо, заодно признаваясь в шпионаже? Еще не понятно, кто тогда хуже: изменщик или шпионка.

Но я слышу имя — Вика.

Может быть, это просто совпадение?

Сердце несколько раз громко ударяет в виски, поднимает со дна желудка неприятные режущие ощущения, которые в последние недели настолько ослабли, что я даже начала забывать, каково это — чувствовать приступы рвоты просто так, на пустом месте.

А нервничать мне нельзя.

Я прикладываю ладони к животу, вспоминаю дыхательную практику, которой с нами регулярно занимается специалист в центре. Нас таких, которые получили ребенка–волшебство и теперь хотят во что бы то ни стало его сохранить — целых семь человек. Так что, можно сказать, я обрела сестер по духу.

Все хорошо, Фасолина. Мало ли Вик на свете? Не обязательно, что в девять часов вечера моему мужу звонит именно та, которая когда–то была моей лучшей подругой. И я не представляю, зачем бы Антону с ней разговаривать.

Разве что… у них есть причины встречаться?

— Не звони мне больше, поняла? — слышу грубый и жесткий голос моего мужа. Немного, но становится легче. С любовницами, наверное, так не разговаривают.