Ты мой закат, ты мой рассвет

Мне все еще немного дискомфортно, потому что он растягивает меня почти до предела.

Это странная смесь чего–то абсолютно желанного, приправленного каплей жгучей боли. Она пройдет, это только первое время, но именно эти движения почему–то приятнее всего.

Я всегда кричу вот здесь — когда Антон не выдерживает и задвигает мне до самого конца.

Сразу весь и целиком — во мне. Живот наполняется тяжестью.

Кажется, что больше уже невозможно.

Что дальше уже некуда, и я пытаюсь чуть–чуть притормозить, приподняться, но муж настойчиво и даже жестко натягивает меня обратно: двумя руками за бедра, как свою безусловную собственность.

Одним резким толчком вколачивается под мой крик и свой собственный длинный тихий стон.

Вены на его шее натягиваются, наполняются кровью.

Взгляд за полуприкрытыми ресницами — сумасшедший, жадный.

Я хочу вот так — без тормозов, не оглядываясь. Хочу быть для него всем.

— Еще, — умоляю, как дурная.

— Очкарик, больно же будет…

Я рада, что хотя бы кто–то из нас сохранил остатки здравомыслия, но оно здесь явно лишнее.

— Пусть будет, — настойчиво толкаюсь навстречу его вколачивающимся в меня бедрам.

Антон внезапно фиксирует меня на себе.

Дает понять, что сейчас мне лучше не шевелится.

Хнычу, как маленькая.

И тут же задыхаюсь, когда он тянет меня вверх — и насаживает на себя сразу несколько раз._

Оттягивает каждый толчок, загоняет член так глубоко, что у меня режет где–то в области пупка.

Мы еще пытаемся сохранить единый ритм, но в конце концов теряем остатки терпения.

Врываемся друг в друга: сильно и жестко. Мои крики пополам со стонами.

Это невыносимо: как будто рождение заново, как будто в костер и сразу в небо.

Антон поджимает колени, находит опору — и ускоряет ритм до какой–то безумной долбежки.

Он грубый и я растянута на нем максимально жестко. Хорошо.

До сверкающей радуги на фоне горящего неба.

Когда на очередном толчке я непроизвольно сжимаю внутренние мышцы, Антон хрипло смеется, мотает головой.

— Давай, вот так, еще… — очередью команд.

И тут же почти выходит из меня, в ответ на что я тянусь за ним, как дурная.

— Кончить хочу, — умоляю охрипшим голосом.

Карие глаза почти чернеют.

Он берется ладонями за мои плечи.

Насаживает на себя с каким–то звериным оскалом. И я просто раскалываюсь.

Ору что–то бессвязное, еще пытаюсь поймать ритм, но теперь я просто игрушка для своего мужчины: он использует меня как ему хочется.

Чтобы кончить вслед за мной, догнать на финишной прямой длинным стоном удовольствия и горячими тугими струями внутри.

Глава шестьдесят шестая: Антон

Когда–то давно один из тех взрослых мужиков, которых я называю своими «наставниками», сказал такую штуку: «Всегда ставь точки, Антон, даже если кажется, что тема закрыта».