Тысяча жизней подряд

Хотя тот, кто привык к зною арабских пустынь, вряд ли станет возражать против легкого ветерка французского лета.

– Как ты стал Странником?

– Мне было десять лет, когда я тяжело заболел. Никто не мог меня исцелить – я уже находился при смерти. Но мой отец не был готов отпустить меня. Его род обладал особой связью с духами пустыни, поэтому отец увез меня ночью в пески, умоляя их спасти меня.

Я представила себе Рафика: маленький, больной, жалкий мальчик, дрожащий в руках отца в ночном холоде пустыни. Его голос теперь звучал так, словно доносился из того давно ушедшего времени.

– Джинны услышали его и снизошли до меня. Моя смерть уже была близка, и джинны поведали моему отцу, что могут спасти меня только дыханием джиннов и что это дыхание навсегда свяжет мою душу с этим миром. Мой отец согласился, и я стал Странником. С тех пор я навсегда привязан к земному бытию. Да, я повзрослел, но после того, как мне исполнилось двадцать пять, я перестал стареть.

– И твоя душа никак не может вернуться к Первоначальной?

Сама я выросла, твердо веря в то, что Первоначальная душа – средоточие энергии всех душ.

Рафик покачал головой:

– Бог создал людей из земли, джиннов – из огня, а ангелов – из света. Когда джинн умирает, его душа превращается в огонь и ветер пустынь. Думаю, с моей будет нечто подобное. Если я вообще когда-нибудь умру. Мы, Странники, очень живучие.

– Потому что мы объединяем в себе наследие по крайней мере двух видов существ. Это и делает нас бессмертными. Убить нас можно, но сами мы никогда не умрем.

– Ты уверен, что твоя душа не сможет вернуться?

Рафик улыбнулся мне.

– Нет, – ответил он. – Я не уверен. Но спросить не у кого.

– Ты злишься на своего отца за то, что он решил твою судьбу?

– В течение многих веков я часто испытывал к нему ненависть. Прежде всего тогда, когда терял тех, кого любил. Жену, детей. Я пережил их всех. Но в какой-то момент я понял, каким даром вознаградили меня джинны и какую ответственность я несу. Мир – совсем не простое место, и в нем достаточно людей, которые нуждаются в помощи.

– Например, Седрик, Ной и Арвин, – подсказала я.

– Мне тоже нужна твоя помощь.

– Ты все еще хочешь научиться блокировать свою магию?

– Не думаю, что у меня получится. Я не могу подчинить себе свою магию. Да это уже и не важно.

– Магия не подчинялась тебе, потому что ты отчаянно хотела отречься от нее. Тебе стоит бережнее к ней относиться. Она будет следовать твоей воле только в том случае, если ты ее примешь.

На кончиках пальцев я ощутила покалывание, и из них вырвались тонкие нити душевного сияния. Рафик взглянул на голубую дымку.

– Поверни ладони вверх. Дай ему увидеть небо.

Я последовала его совету, и сияние сгустилось.