У штрафников не бывает могил

Атаки наших штрафников и пехотинцев были пока безрезультатными. Комбат из молодых-ранних приказал поднять на площадку два станковых «максима».

— Отсюда мы им врежем!

Врезали. Пулеметчики открыли огонь, не жалея патронов. На немецких позициях началось шевеление, в нашу сторону полетели пули и снаряды зенитной 37-миллиметровки. Зенитку вскоре разбили минометами, да и мелкие ее снаряды стены не брали.

Началась немецкая атака вдоль железнодорожной линии. Тимарь приказал мне собрать уцелевших бойцов и отбить прорывающихся фрицев. На бетонном узле хозяйничал лейтенант, командир пулеметного взвода. Он втащил наверх еще один «максим», и немцев непрерывным огнем зажали в бетонные норы.

Но что-то мне подсказывало, что комбат слишком увлекся обстрелом. Не такое уж мощное это сооружение, да и торчит, как столб. С нашей стороны взять его было трудновато, мешали остатки зданий. Немцам будет легче. Три пулемета, бьющих сверху, они не оставят в покое. Прикатит самоходка с калибром 88 миллиметров и раздолбает узел.

Но моего мнения никто не спрашивал. Я собрал уцелевших из группы людей, прихватили трофейный МГ и спустились вниз. Остатки моего и второго взводов уже выбили немцев из двухэтажки и ждали нас. Обнялись с Петей Фалиным. Замполит Зенович, избегавший всяких вольностей, просто пожал руку и сказал, что я молодец.

Как быстро тают в атаке люди! Сколько нас осталось из двухсот с лишним человек во 2-м и 3-м взводах? Человек семьдесят, вряд ли больше. Многие бойцы сменили винтовки на трофейные автоматы, запаслись гранатами. Почти все хлебнули трофейного рома и настроены были воинственно. Не успели поговорить, обменяться мнениями, как посыпались мины со стороны немецких позиций.

Потом началась контратака. Пулеметы у нас были только ручные, но хорошо помогли «максимы» из бетонного узла. Мы отбили одну и вторую контратаку. Патроны к автоматам кончились быстро, люди собирали трехлинейки и остатки патронов к ним. Не густо! У меня оставался неполный магазин к ППШ и пистолет с запасной обоймой.

Замполит Зенович, возбужденный, улыбающийся (таким я его видел редко — чему улыбаться?), сбегал и притащил с двумя бойцами ящик патронов и ящик гранат. Подмигнув, сказал, что Тимарь обещал прислать обед и еще боеприпасов.

Взвод Фалина остался в двухэтажке, а мы с Зеновичем и остатками нашего взвода закрепились за насыпью и среди перевернутых платформ. Сверху нас прикрывали «максимы» пехотного полка, но с оружием и боеприпасами было не густо. Имелся трофейный МГ-42 и наш «Дегтярев», гранат тоже оставалось в обрез.

Настроение поднял сержант Коля Федосеев. Он привел свое отделение (человек двенадцать), которое я считал погибшим. Теперь взвод насчитывал сорок с лишним бойцов.