Убить босса!

Светящиеся цифры на табло подсказали напарникам, где находятся кабины: 31 этаж.

– У меня клаустрофобия, – признался Мак-Куин. В перевернутой цифре 13 он увидел усугубляющий эту болезнь признак. Быть может, нам стоит подняться по лестнице, шеф? Лифт сработает, нас будут ждать, а это… нехорошо, – добавил он, оглянувшись на тела неподвижных охранников.

– Сомерсет, ещё раз посмотри на меня. Кого ты видишь?

– Сэр, это только так кажется, что подниматься на 31 этаж пешком – тяжело. На самом деле, подгоняемые адреналином, мы взлетим, как птицы…

– У меня до сих пор начинают дрожать мышцы спины, едва я подумаю о том, что было бы, если бы воришка спер две тысячи долларов в «Мет Лайф» не 10-го, а 11-го… Удар первого «Боинга-767» рейсом 11 из Бостона пришелся в окна 84-го этажа в 8 часов 45 минут, спустя 9 часов и 45 минут после моего ухода из World Trade Center… Чёрт побери эти небоскребы… если мы будем двигаться с такой скоростью, то на тридцать первом этаже появимся не раньше, чем через двадцать минут! Но я обязательно устану, а это значит, что – полчаса, не меньше… В общем, ты как хочешь, дружок, а я, пожалуй, вызову лифт! – и Чески, отбросив в сторону совершенно мокрый платок, вынул из кармана свежий.

– Идите, идите, шеф, – поощрил его МакКуин. – Едва лифт с вами остановится на уровне 31 этажа, в кабину, не дожидаясь пока откроются двери и кто-нибудь разрядит пару магазинов. Идите! Вы потеете, когда едите, у вас одышка, на вас не обращают внимания женщины, плюс ко всему этому через минуту в вашем теле добавится ещё пара дюжин отверстий! Вот тогда вы точно будете нарасхват у итальянских домохозяек Нью-Йорка в качестве дуршлага при изготовлении макарон! Идите, идите.

– Чёрт бы тебя побрал, щенок, – рассердился Чески, направляясь к лестнице.

– Сбросите десяток фунтов – вам же на пользу…

На площадке лифтов второго яруса, расположенной на 25-ом этаже, Чески понял, что ему не дойти. Сердце вырывалось из груди, он был похож на только что поднятого из океана пассажира потерпевшего крушение лайнера, и пистолет в его руке придавал ему зловещий вид. Говорить он не мог, лишь выдыхал странные междометия:

– Эс. сво… ты сво… лочь такая…

– Шеф, осталось всего шесть этажей! – успокаивал его МакКуин. – Двадцать процентов от общего количества высоты! Это меньше, чем налог, шеф!

– У нас чудовищные налоги, Мак, – усевшись на пол, детектив обреченно уткнулся лбом в стену. – У русских – тринадцать процентов, Мак. Это не налог, это взятка… Помоги встать, щенок.

Площадка тридцатого этажа встретила их звонкой, почти эфирной тишиной.

– Мне вот что сейчас пришло в голову, сэр, – Сомерсет почесал мочку уха.