Убить волка (СИ)

Но правая половина желала, чтобы его превратили в тонкий листок бумаги и приклеили поближе к ифу, не оставив даже малейшего зазора.

Эти два без конца противоборствующих друг с другом начала, казалось, разрывали мальчика пополам.

И как раз в тот момент, когда решающая битва уже набирала обороты, дурная привычка Гу Юня снова показала себя во всей красе.

Волосы Чан Гэна оставались распущенными, ниспадая за его спиной и, к сожалению, попали Гу Юню под руку. Маршал начал бессознательно играть с ними, пропуская локоны между пальцев и чуть оттягивая их. Он не использовал силу, но мягко потянул волосы Чан Гэна на себя.

Чан Гэн вздрогнул – по всему телу бежали мурашки. Ровное движение крови сменилось бесноватым потоком – настолько стремительным, что Чан Гэну мерещилось: он был в силах расслышать, как кровь, пульсируя, билась в его собственных жилах. Неведомое тепло проникало в каждый уголок его бытия, изнутри обжигая мальчишку.

Чан Гэн быстро встал и убрал волосы. Смущенный, он возмутился:

— Не шути так со мной!

В детстве Гу Юнь часто болел, что привело к отставанию в росте. Будучи тринадцатилетним подростком, он выглядел, как маленький мальчик.

Поэтому сейчас он не воспринимал Чан Гэна, как взрослого, хотя и догадывался, что его поведение несколько неуместно в данной ситуации.

Он нерешительно убрал ладонь, заложив обе руки за голову, и обратился к Чан Гэну:

— Я не женат. И, разумеется, у меня нет своих детей. У меня никогда не было ни братьев, ни сестер. Поэтому неизбежно то, что я не могу должным образом позаботиться о тебе. Мне будет очень трудно догадаться, как поступить, если ты будешь недостаточно искренен со мной.

Если ты скрываешь какие-то обиды или тайны, не прячь их в своем сердце, хорошо?

Тон его голоса был глубоким грудным с нотками дразнящего лукавства – приятным на слух. Он достиг непорочного юного уха, отчего волосы мальчика встали дыбом, а спина покрылась колючей испариной.

— Ваше Высочество, будьте великодушны к своему подданному, – попросил Гу Юнь с хитрой улыбкой, похлопав по месту рядом с собой. – Давай, ложись рядом и расскажи мне побольше о своем кошмаре.

При одном упоминании о сновидениях внутренний огонь Чан Гэна постепенно угас.

Он смотрел на Гу Юня еще некоторое время, с трудом сдерживая желание открыть тайну о своем проклятии. Однако для начала ему не терпелось разузнать кое-что еще, и он задал вопрос:

— Шилю, есть ли в этом мире яд, способный свести человека с ума?

Гу Юнь недовольно вздернул брови:

— Кого это ты назвал «Шилю»?

Несмотря на то, что он сделал мальчику выговор, на самом деле он не обратил на это особого внимания. После паузы он все же приступил к объяснению:

— Мы живем в очень большом мире.