Убить волка (СИ)

Стать супругой молодого Аньдинхоу, несомненно, было очень престижно. Помимо внушительной денежной выгоды, полностью отпадала необходимость в уходе за престарелыми родственниками. Но, получив даже великое благословение неба на подобный брак, нужно было оставаться в живых, чтобы наслаждаться обещанными почестями.

После трагических событий, Гу Юнь бегал туда-сюда между северной и западной границами. Он не возвращался в столицу последние пять лет и у него просто не было возможности снова заняться вопросом своей женитьбы. Теперь, когда старый Император скончался, пусть нынешний Сын Неба был старше Гу Юня на несколько лет, он с детства называл Гу Юня "императорским дядей".

Их разделяло целое поколение. Даже несмотря на то, что один был Императором, а второй - подданным, ему было неудобно заниматься вопросом о браке Гу Юня.

У Гу Юня попросту не было сил думать об этом, поэтому данный вопрос тянулся и по сей день.

Шэнь И продолжил беспощадно терроризировать Гу Юня:

- Наиболее высокой цены? И кому вы хотите продать себя?

Гу Юнь поднял взгляд и сквозь монокль "Люли" увидел, что Чан Гэн пристально смотрит на него с довольно напряженным выражением лица.

Гу Юнь предположил, что мальчик беспокоится о том, что после женитьбы Гу Юнь больше не будет любить его.

Он поднял руку и похлопал Чан Гэна по голове в попытке хоть немного утешить его.

- Я предпочитаю умных, ласковых и добрых. Не переживай, я не собираюсь попасть в лапы льва Хадун [1], чтобы не расстроить тебя.

Эти слова будто вспороли Чан Гэну грудь. Казалось, что все эти непристойные сны, которые он, исходя из личных умозаключений, успешно подавил, воспользовались моментом, чтобы снова вырваться наружу и суетливо начать раздирать мальчика изнутри печалью и чувством безнадежности, без возможности быть выставленными на показ.

Он с трудом выжал из себя натянутую улыбку.

С таким же трудом он каждую ночь заставлял себя спать.

В этот момент на платформе "Тин Юань", вперемешку с боем барабанов и аплодисментами, неожиданно поднялся шум. Несколько танцевавших с обезьянами и попугаями западных актеров покинули сцену. На платформу подняли огромную, прикрытую тканью, железную клетку.

Западный клоун в белом гриме изогнулся и, развернувшись, установил большой пылающий обруч. Через несколько вопросительных гримас и поз, в попытке вызвать должный интерес со стороны любопытной толпы, он, наконец, сорвал ткань с клетки.

В клетке был огромный тигр!

Гэ Пансяо высунул из окна почти все свое тело и спросил:

- Ого! Да ладно?! Это настоящий тигр?!

Клоун вышел вперед и распахнул железную клетку. Схватив тигра за ошейник, он вывел его наружу.

Тигр казался раздражённым и беспокойным.