Убить волка (СИ)

После встречи с ним, эти животные из Черного Железного Лагеря перешли от быстрого галопа к спокойному прогулочному шагу — даже звук множества копыт стал более мягким.

Чан Гэн проводил экипаж на постоялый двор. Хозяин согласился сдать гостиницу целиком, однако помещений было не так много — в каждой комнате пришлось размещаться по двое.

— Я остановлюсь в комнате сына, — заявил Гу Юнь. — Офицер Сунь может забрать мою комнату.

Чиновник тут же забеспокоился и любезно произнес в ответ:

— Как я смею так несправедливо поступить с маршалом...

Шэнь И похлопал того по плечу и, понизив голос, сказал:

— Господин, пожалуйста, просто примите его предложение.

После встречи с Его Высочеством четвертым принцем у маршала улучшилось настроение. Или вы хотите стать свидетелем того, как он пожелает «забрать вашу жалкую жизнь»?

Сунь Цзяо промолчал.

Ладони Чан Гэна по-прежнему были влажными от волнения. Пока они шли к постоялому двору, пару раз у него из рук едва не выскользнули поводья. Он как будто сильно напился. Чан Гэн понимал, что ему не стоит бросаться в омут с головой, но он ничего не мог с собой поделать.

До встречи с Гу Юнем молодой человек разрывался между «уйти» и «остаться». Увидевшись с маршалом, он понял, что в его голове не осталось ни одной мысли.

Наконец Гу Юню удастся сравнять счеты с Чан Гэном. Когда мужчина вошел в комнату и закрыл за собой дверь, выражение его лица резко изменилось:

— Ты становишься все более и более непочтительным. Старый слуга доложил, что за последние четыре года ты ни разу не возвращался в поместье. Когда я в прошлый раз прибыл во дворец с докладом, Его Величество напрямую спросил меня об этом.

И что, по-твоему, я должен был ему сказать?

Раньше Чан Гэн очень нервничал, когда Гу Юнь так вот менялся в лице. Тогда он мгновенно либо признавался во всех своих ошибках, либо начинал препираться. Они не виделись столько лет, и теперь Чан Гэн с удивлением обнаружил, что прежние напряжение и страх больше не трогали его сердце. Смеялся Гу Юнь или злился — Чан Гэн страстно желал видеть все его эмоции.

Четыре года назад, безустанно притворяясь, что ему не больно, он пресытился страданиями. Тогда Чан Гэн чуть не сказал: «Поместье — не мой дом! Оно не сможет удержать меня!»

Четыре года спустя он с трепетом смотрел на Гу Юня, словами обнажая самые сокровенные чувства:

— Если ифу нет дома, какой смысл возвращаться?

Маршал Гу не мог злиться больше трех предложений.

Осознав смысл вопроса Чан Гэна, он перестал удерживать холодное выражение лица, а его каменное сердце превратилось в мягкий хлопок.

Гу Юнь окинул взглядом маленькую комнату. На столе лежало несколько медицинских книг. Он взял одну из них и повертел в руках.