Убить волка (СИ)

А вторая жена Императора и ее сестра — несчастные женщины, потерявшие свою родину, когда их увезли на чужбину.

Правда была всем известна, но никто не решался озвучить ее вслух.

Гу Юнь оттолкнул его руку:

— Нас ждут смутные времена. Тебе лучше не возвращаться сразу в столицу, а задержаться тут на пару дней...

Чан Гэн отказывался его отпускать:

— Тогда выходит, все, кроме колдовства и козней князя Го, было правдой? И ты знал? Ты всегда это знал?

Гу Юнь уже начал выходить из себя:

— Который сейчас час? Вместо того, чтобы мешаться под ногами, отойди в сторону!

Чан Гэн едва не перебил его, когда тихим голосом спросил:

— Зачем тогда ты ради него вкладывал всю душу и силы в защиту границ этой обреченной страны? Зачем постоянно шел на компромиссы, снова и снова прогибаясь под его требования? Зачем ты усыновил меня? Зачем растил и заботился обо мне столько лет?

По сравнению с грозным криком Гу Юня его шепот звучал точно шорох падающего снега, но каким-то таинственным образом стоило словам сорваться с его губ, как человек, которому предназначались его речи, четко услышал каждое слово.

Сердце Гу Юня сжалось.

Губы Чан Гэна побледнели, его взгляд прожигал собеседника:

В горле у Гу Юня застрял комок. Он не знал, как и с чего тут начать.

Честно говоря, он и сам ничего не знал о дворцовых интригах и всегда думал, что его травма была случайностью. Его годами мучило чувство вины за то, что он не смог защитить А-Яна. Он мог лишь наблюдать за тем, как его друг угасает в стенах внутреннего дворца.

До тех пор... пока ему не приказали конвоировать наследника княжеского дома Цзялая Инхо.

Именно этот бесчестный человек и поведал ему, что секрет яда был известен лишь богине варваров. На протяжении многих поколений она единственная хранила его, не посвящая даже соплеменников. Инцидент с тридцатью воинами в легкой броне, так дорого обошедшийся Черному Железному Лагерю, как оказалось, не имел никакого отношения к диким северным варварам.

Родина и государство, ненависть и обида — перед Гу Юнем была та развилка, где вне зависимости от того, что он выберет, нельзя будет повернуть назад.

Не было числа тем скрытым мотивам и обстоятельствам, что невозможно озвучить вслух при посторонних. В конце концов Гу Юнь решил не говорить ничего и просто с силой оттолкнул руку Чан Гэна, собрал волосы и надел броню.

У каждого главнокомандующего в груди бьется сердце, но, к сожалению, оно отлито из чугуна.

Гу Юнь спешил изо всех сил. Его отряд из сотни воинов нельзя было назвать бесполезным, но в итоге они все равно опоздали.