Убить волка (СИ)
С точки зрения Цзялая Инхо, раз уж представилась возможность избавиться от Гу Юня, то плевать на то, что его опрометчивые действия могут разрушить чужие планы. Но у них не оставалось иного выбора кроме как сотрудничать с бешеным псом — ведь ненависть, связывавшая поколения жителей Центральной Равнины и восемнадцать варварских племен, была слишком глубока, а силы, стоявшие в столице за покойной богиней, играли важную роль в их плане.
— Этот Гу Юнь и правда достоин восхищения, — вздохнул господин Я. — Кто знает, что я бы наворотил на его месте, но он так спокойно урегулировал ситуацию.
Верховный понтифик ответил:
— Да, результат далек от идеала, но ничего не поделаешь. Время уходит, и остается только воспользоваться подвернувшейся возможностью. Жак, как и все люди, мы по природе своей — загнанные в клетку звери. Мы заботимся только о собственном выживании. Тот, кто не поглотит других, сам будет поглощен. Множество хищных глаз нацелено на это большое и жирное травоядное.
Господин Я повернул лицо в сторону бескрайнего моря: водная гладь сливалась с небом, куда ни глянь. Не до конца поняв слова верховного понтифика, он переспросил:
— Ваше Святейшество, если перед нами обычное травоядное, зачем тратить столько сил, чтобы лишить его когтей и клыков?
— Разница между хищником и травоядным не в наличии когтей и клыков, — заметил верховный понтифик.
Господин Я растерялся. Высококачественный чистейший цзылюцзинь при сгорании практически не имел запаха, разве что собаки или Гу Юнь могли его учуять, поэтому пришлось уточнить:
— Ваше Святейшество подразумевает... запах морской воды?
— Зловоние, сын мой, — прошептал верховный понтифик.
«Разве работающие на цзылюцзине механизмы не созданы рукой человека?» — подумал Господин Я и пожал плечами. Ему не хотелось спорить, но и полностью согласиться с верховным понтификом он не мог.

















