Убить волка (СИ)

Последнее произведение оружейного искусства, созданного в институте Линшу до того, как Император Лунань начал ограничивать полномочия военных. Поскольку этот выдающийся лук был чрезвычайно тяжел, управиться с ним мог только настоящий мастер. На все войско Великой Лян существовал один единственный экспериментальный образец.

После небольших усовершенствований подобными луками можно было бы вооружить солдат...

Чан Гэн погладил холодный как лед лук и спросил:

— Ифу, могу ли я сопровождать тебя?

Гу Юнь внезапно остановился. Он и не думал брать его с собой, поскольку возлагал на впервые вышедшего из тростниковой хижины молодого принца большие надежды, а не потому что были иные причины.

Возможно, Гу Юню чтобы защитить столицу, придётся и вправду пойти до самого конца, но что потом?

Кто приведет в порядок его разоренную и обнищавшую страну? Кто найдет способ позаботиться о тысячах людей и их семьях в творящемся вокруг хаосе?

В сравнении с ним самим в юности, Чан Гэн вел себя с другими людьми куда более сдержанно. Возможно, он-то как раз не разругается насмерть с Императором и не кончит так безнадежно.

..

Чан Гэн, похоже, прочитал его мысли:

— Нельзя разворошить гнездо и не разбить ни одного яйца. В столице все равно неспокойно. Нет никакой разницы, останусь ли я во дворце или отправлюсь сражаться на передовую. Если же столица падет, то разница будет только в том, как скоро придет моя смерть.

Не успел Гу Юнь высказаться, как Тань Хунфэй громко засмеялся и поддержал его:

— Его Высочество дело говорит! При дворе остались одни ученые мужи, ни одного настоящего мужчины кроме Его Высочества!

Гу Юнь тут ничего не мог поделать, так что просто махнул рукой:

— Ты уже все предусмотрел.

Иди с нами, если хочешь.

Затем он недобро уставился на Тань Хунфэя, разглядывая до сих пор не заживший шрам от кнута. Хотелось схватить кнут и добавить ему еще один — для симметрии — на другую щеку, чтобы лицо этого болвана опухло и стало похоже на свиную голову.

В столице многочисленные солдаты в черной железной броне встали в строй, отчего возникало чувство, что они вернулись на озеро Юэяцюань [1].

Оглянувшись, можно было увидеть огни стоявшей вдалеке башни Циюань. Их свет проникал даже сквозь стену проливного дождя.

Тонкое мягкое сияние подобно черепашьему панцирю покрывало смотревшую на высокие стены столицы башню. Двадцать красноглавых змеев, в мирное время поднимавшихся в воздух только в канун нового года, теперь повисли в ночном небе, напоминая заплаканные глаза.

Гу Юнь махнул рукой. Авангард северного гарнизона выдвинулся тихо — не спели скорбных песен, не произнесли пламенных речей. Солдатам приходилось прорываться сквозь дождь, а шлемы превратили их в бесчувственных железных марионеток.