Убить волка (СИ)

Немного подумав, Гу Юнь ответил категорическим отказом:

Он не имел ничего против солнечных ванн, но чувствовал, что еще пару дней не сможет подняться на ноги... А узнавать, как именно Чан Гэн собирался вывести его на прогулку, совсем не хотелось.

«Ты так любишь дома сидеть?» — на языке жестов спросил Чан Гэн.

Вроде Чан Гэну ничего не оставалось кроме как убрать лекарство, подняться и выйти из комнаты.

Вот только не успел Гу Юнь обрадоваться тому, что смог выпроводить Чан Гэна, как тот вернулся с тонким покрывалом, без лишних слов замотал в него Гу Юня, после чего обнял и перенес своего неспособного оказать сопротивление маленького ифу через порог.

Гу Юнь потерял дар речи.

Это что еще за бунт?!

Но вот счастливое совпадение — в то же время на сердце спешно покинувшего поместье Шэнь И было неспокойно. Поэтому он решил вернуться назад, где его ждал такой вот сюрприз. Шэнь И вздрогнул и споткнулся прямо на пороге поместья Аньдинхоу, умудрившись упасть лицом вперёд.

Чан Гэн остолбенел, щеки его налились краской, и дрогнувшим голосом он спросил:

— Генерал Шэнь, что, упал?

Шэнь И криво улыбнулся, с сухим смешком поднялся на ноги и стал отряхиваться от пыли.

Ему немедленно хотелось забыть об этом недоразумении, и он носком начал стирать следы на земле.

— Неважно. Я тут это... Наследил вам, ха-ха... Не буду больше докучать.

После чего этот чудак предательски отвернулся и сбежал, опасаясь, что Гу Юнь его убьет.

Во дворе уже стояло кресло. Чан Гэн опустил в него разгневанного Гу Юня, забрал у того из рук гэфэнжэнь генерала Таня и переложил на столик рядом. Со смешком он спросил:

— А что такого? Разве когда я не хотел выходить из дома тогда на новый год, ты похожим образом при всех не выволок меня на улицу?

Гу Юнь бесстрастно сказал:

— .

.. Значит сегодня соленая рыба ожила и сбилась в стаю [3], чтобы мне отомстить.

Чан Гэн засмеялся. После чего достал из рукава некий предмет и вложил его Гу Юню в ладонь:

Руки Гу Юня будто коснулись ледяные щупальца. Когда он надел на переносицу люлицзин, то увидел, что Чан Гэн подарил ему белую нефритовую флейту. Гладкий музыкальный инструмент был вырезан в форме маленького гэфэнжэня. Сходство поражало — и рукоять, и узор, и сам «клинок». На конце была гравировка «Гу».

Почерк настолько напоминал его собственный, что Гу Юню показалось, что он сам вырезал эту надпись. Если бы он соврал кому-то, что флейта — его работа, то ему бы легко поверили.

— Ты ведь уже, наверное, потерял мою флейту? — спросил Чан Гэн. — Климат в столице сухой. Бамбук со временем может треснуть. Помнишь, я обещал сделать тебе новую флейту — лучше той, бамбуковой.

Гу Юнь нежно погладил нефритовую флейту и с восторгом произнес:

— У меня никогда раньше не было именного гэфэнжэня.