Ученица особого назначения

— Ладно, мы с братом пойдем в земле поваляемся, — хмыкнул Рауль. — Вспомним детство, когда катались с горы кубарем. Надеюсь, после этого нам предложат горячий грог и парную.

Мы с Провуром, Дореном и Лиосом втиснулись в толпу фанатиков и последовали их примеру. Крепкий мужик с кучерявой бородой покосился на меня и посоветовал:

— Зачем тебе процветание и богатство? Пусть мужики твои деньги зарабатывают. А ты вон, к бабам иди. Покатайся по земельке плодородной, испроси у богов здоровья крепкого. Глядишь, все недуги пройдут, будешь деток каждый год рожать да в поле за троих работать!

Из его уст это звучало благословением. Мне же послышалось проклятьем. Нет, я, в принципе, не против детей и работы, но не в таких же объемах.

— Гм, — прокашлялась я. Опустила глаза, чтоб бугай не заметил в них подозрительного яростного блеска, — спасибо, дяденька. Только это, рано мне про детей думать.

— А если захочет, подсобим! — пообещал Пауль. — Безо всяких катаний по земле. У нас на родине все мужики сильны да плодовиты.

Мне захотелось зарычать от злости. Или как минимум треснуть друга по макушке. Вот ведь прохвост — вроде как помог выкрутиться, и в то же время не упустил случай подколоть.

— А вы откуда взялись-то? — наконец поинтересовался кто-то из толпы, силясь переорать новый раскат грома.

— Так пришлые мы, — сознался Провур. — Домой возвращаемся.

Предъявил татуировку с номером, загодя нанесенную специальными чернилами на левое запястье. И у меня такое имелось — чесалось жутко, но, к счастью, не стиралось. Выводитель остался в академии, дабы не было желания раньше времени избавиться от порочащего честь бестера «украшения».

— И ты, чё ли?.. — нахмурился бородач, косясь в мою сторону.

Предъявлять доказательство не стала, ограничившись кивком. Вот странно, то есть бывшие заключенные мужского пола — это нормально. А на меня косят, как на прокаженную.

— Нам тут вольных девиц не надо… — пробормотала женщина в ярком платке и свела к переносице темные бровки.

Ах, вот оно что! Вон какой мне поставили «диагноз». Разумеется, проще всего попасть за решетку за проституцию. Особенно если не иметь богатого покровителя, как у Нюры. Или ссориться с маман.

— Не за то в тюрьме оказалась, — процедила я сквозь зубы.

— А за что же? — поинтересовалась все та же женщина.

— За убийство, — солгала я. — Насильника кочергой приложила, да тот сынком городничего оказался. Его на минеральные воды на лечение, меня — в тюрьму.

Местные тут же сменили гнев на милость, отнеслись ко мне практически как к своей. Жаль только, рассказанная «легенда» правдой была. С Глашей случилась, кухаркой в игорном доме. Только у Нюры ей и нашлось место — в родном поселке от нее нос воротили. Вроде молодец, честь свою отстояла.